Избалованный родительскими понтами ребенок пережил намедни культурный шок. Оформление карты для детского сада, это у нас наиувлекательнейшее действо. Оно сопровождается ранними подъемами, очередями за талончиками, поездками на транспорте, сидением в очереди, хотя на руках талончик с четким временем приема.
Мы решили, ну что мы будем барствовать, всего-то нашлепать печатей специалистов, да написать «здорова»! Будем мы еще деньги платить за такие мелочи. Так я думала первый и последний раз в своей жизни. В этой стране надо платить деньги.
Поехали мы в стоматологию. Сели в трамвай и поехали. Трамвай свернул в неведомые края, где нет никого, а только трамвайные рельсы и собственно сами трамваи. Ни тротуаров, ни намека на какие-нибудь указатели остановок. Глушь. На фоне весеннего неба торчали трубы ТЭЦ-14, из которых валил дым. Ошарашенная Аня хваталась за личико, потом простирала руки в небо, к трубам, и что-то бормотала. Это был трамвайный парк. А туда, куда нам бы надо, трамваи уже полгода не ходят.
Пешком, с коляской, по нечищеным дорогам, по вонючим улицам. Пришли. Нашли. Зашли. Гардероб в подвале. И вот тут-то бедный мой ребенок испугался по-настоящему. Откровенно говоря, я тоже была потрясена. В полумраке мы разглядели стены, выложенные плиткой, пожилую гардеробщицу, ободранные скамьи, а в нос нам била непередаваемая буквами вонь. Сырость и канализация смешались воедино. Аня кричала, пыталась увести нас оттуда, подпрыгивала, и по всему было видно, как ей страшно и противно.
В регистратуре три клуши вели неспешные беседы, не отвлекаясь особо на собравшуюся у окошечка очередь. У кабинета врача собралась уже внушительная толпа, восседая на продавленных креслах времен молодости моих родителей. Везде воняло тухлой рыбой, что было очень удивительно и заняло наши умы на добрых минут 15. По узким и темным коридорам с обшарпанными стенами с воплями носились дети. Наконец-то мы зашли в кабинет, тоже собственно, оставлявший желать много лучшего. Почему-то больше всего я поразилась коричневой заплатке на синем стоматологическом кресле, тоже времен царя Гороха.
Ну и под занавес: Аня хватанула с этажерки какую-то банку с чем-то. Крышка у банки была не закрыта, в итоге содержимое потекло на руки. Врач заголосила, обвиняя меня в недосмотре (согласна, но банка с какой стати не закрыта?), мы бросились мыть руки, мыла мне не дали, что в банке не сказали. А дома обнаружилась сыпь на руках.
Кстати говоря, я пыталась попасть платно вне очереди, но мне отказали, объяснив, что они это не практикуют.