Аня сует в рот пупсу свой поильник, настойчиво. Ничего не происходит. Оборачивается на меня, пожимаю плечами.
- Ну не хочет куколка Ирочка пить, попей сама, тебе надо больше пить, - говорю. И ухожу из комнаты.
На пороге, обернувшись, вижу, как Аня продолжает поить куклу.
Дом на осадном положении, девочка выдала жутчайшую температуру, которую переживала, носясь по кровати на четвереньках, хлопая в ладоши и требуя мультики. В эту ночь я узнала о себе правду. Я – робот (Уилл Смит, привет!). В стрессовой ситуации у меня должен быть четкий алгоритм, иначе я зависну и превращусь в невнятную, готовую растечься слезами субстанцию. Мама меня программировала. В ночи, четким голосом полководца. Не хватало коня и шашки. Без лишней иронии говорю. Наша мама такая. Мне до определенного возраста вообще казалось, что моя мама самый смелый на свете человек.
Врач у нас очень симпатичная барышня. Но Аня все равно решила, что крик, удары ногами в грудь и прочие проявления характера будут сегодня более чем уместны. Но ничего не помогло, все насмарку. Все равно послушали и посмотрели. «Предатели сплошные вокруг,» - думала девочка и обиженно сопела. Нижняя губа, конечно же, выпячена, иначе не понятно, что человек обижен. А такое нельзя скрывать.
В итоге, зубки. Теперь я знаю, что не точно не Барсик обгрыз все карандаши и ручки. Надо извиниться перед котом.