Что-то Пупкина сегодня опять временно пребывала в легком расстройстве после похода по торговому центру. Я уже писала, что вздрюченные девочки-продавщицы из «модных» магазинов обычно смотрят на меня так, как будто я к ним в рейтузах и ватнике пришла. Ну, я в слезах убегаю на ближайший колхозный рынок покупаю себе рейтузы, ватник и так и хожу. Но сегодня восхитила меня, простите, блядская привычка оценивать людей пренебрежительным взглядом лишь из-за того, что сумочка на их прилавке стоит больше, чем вся моя одежда. Пупкина ещё может понять, когда это и есть сумочка девочки-продавщицы, ан-нет: социальный её статус от моего не особо отличается. И домой она ездит наверняка тоже на метро. «Ах, простите, у нас не шьют чехлов для роялей». Но это я все о шмотках, да о шмотках, рассудительный бабский треп.
Надоело блядское поведение теток-кассирш, которые смеряют тебя ненавистным и презрительным взглядом, если ты расплачиваешься мелочью. И уж просверлят на месте глазищами, если рассчитаешься монетками. До сих пор вспоминает Пупкина томное ожидание пиздюлей от контролера, когда я высчитывала сторублевый штраф пятидесятикопеечными монетками. Однако мало что изменится, если ты протянешь и относительно крупную купюру. Тебе фыркнут в лицо и сладострастно скажут: «Сдачи нет. Ищите мелочь».
Когда же это изменится? Когда же не надо будет каждый раз доказывать свое право на существование в глазах таких продавщиц, официантов, гардеробщиц, швейцаров, милиционеров и тэдэ? Почему всех, кроме коллег и босса, перед которым обычно пресмыкаются на коврике, можно считать недочеловеками? Лишь потому, что они не соответствуют уровню этих людей, видимо. Потому что они – другие, они не оценивают тебя по толщине кошелька. В следующий раз, когда пойду выбирать рейтузы, напихаю фантиков в кошелек, пускай радуются.