[246x225]
ВЫСОКАЯ КУЛ(!)ТУРА открыла новый сезон двухдневным мероприятием в известном берлинском кинотеатре "BABYLON", построенном в стиле арт-нуво. С пятницу здесь выступал знаменитый питерский джаз-дуэт Гайворонского-Волкова (труба-контрабас), озвучивавший фильм "Барышня и хулиган" (производство АО "Нептун", Петроград 1918) с Маяковским в главной роли. Жаль, что никто этого перформанса не записал! Наш человек с камерой перепутал время и появился уже после окончания сеанса. Зато он снял нашу берлинскую группу "Расколбасы", музыка которых мне напоминает "Ноль". А потом - дискотека на двух этажах фойе. Фото вышло темновато, к сожалению.

В субботу здесь же прошло открытие выставки Вити Николаева., о творчестве которого рассказала искусствовед-посомодернистолог Елена Тихомирова, а потом Ирина Зоммер прокомментировала феномен витиного искусства в контексте глобальных стратегий Высокой Кул(!)туры как художественного авангарда:

Размышления на тему Виктор Николаев и "Нефертити в Вавилоне"

Ведется оживленная дискуссия- что будет после постмодерна - постпостмодерн?
Есть ли смерть после жизни, есть ли жизнь на Марсе, нет ли жизни ...

Все-таки кажется, что дуалистическое единство классика-постмодерн, устойчиво связаны друг с другом отношенями симбиоза-антагонизма , и другого пока не предвидится.

Если далее спекулировать на эту тему, то может быть и найдется выход, но не в постпостмодерн, а может быть в до-классику. В до-человеческое до-символическое сознание. В принципе это будет чистая природа без какой-либо рефлексии разума, т.н. Natur pur.
Можно возразить, что сейчас эту функцию как раз и берет на себя постмодерн, но в нашем спекулятивном случае можно добавить еще и некий коэффициент инаковости: скажем влияние внеземных цивилизаций или непредвиденные космические излучения, которые поменяют наши механизмы восприятия и дадут новые мутации мозга.

Но это фантазии, а сейчас хотелось бы поразмышлять о работах Виктора Николаева.

Абстрактную каллиграфию Виктора Николаева можно назвать эпатажем, неумением рисовть «по-настоящему», обвинить в отсутствии эстетических норм, да и вообще «содержания». Где он- культурный диалог с нашим классическим представлением об искусстве?
В работах нет интеллектуальной агрессии- и это нас озадачивает.

Его каллиграфия, лишенная культурного контекста восточных традиций, абстрагировалась от абстракции восточного символизма. Содержание исчезло, осталась только форма: «абстрактная каллиграфия».
Но вот тут-то и произошло непредвиденное: абстрагирование от абстрактного превратилось в до-символ и заговорило с нами на языке постмодерна, т.е. ни на каком и на всех одновременно. Пустые знаки стали универсальными.

В классическом представлении слово (или его знак, т.е. символ) обозначает вещь, символ может обозначать много разных вещей одновременно. Так действует символическое мышление. Когда слово или символ могут как обозначать вещь, так и не обозначать вещи, то назовем такое мышление до-символическим.
Здесь законы абсурда переходят, пропуская фазу логики, в законы высшей математики, оперирующей понятиями бесконечности и случайности.

Классическая логика - это отрицание законов абсурда, это причинно-следственное царство, но и в этой привычной нам мифологической модели и здесь и там ютятся черные дыры и под столами прячутся карлики.

Когда Николаев работает по «классике» нанесением знаков на образы классических работ, замазывая изображения и покрывая их «пустыми» иероглифами, то можно назвать этот процесс десакрализацией классического обьекта и одновременным свершением таинств введения обьекта в пространство современности.

Этот «обесчещенный» продукт утрачивает все свои исторические и культурные бонусы, но приобретением этого качества он начинает сосуществовать вместе с нами, здесь и теперь.
Он получает новую жизнь и освобождается от искусствоведческого и исторического оценочного балласта. В этом сысле его работы «по классике» можно назвать машиной времени, когда максимально включается контекст современности и даже сиюминутности. Это уже не «жизнь в веках», а мнгновение творческого акта, сакральный момент между вдохом и выдохом, когда кисть всё-таки касается бумаги.

Это остановившееся мнгновение можно почувствовать, созерцая эти работы.

Вернисаж - это момент, когда готовая картина покрывалась лаком и считалась завершенной. Работы Николаева подвергаются постоянной трансформации, переработке. Он меняет, наслаивает, покрывает новой краской или знаками.

В его работах приципиально отведено место для незаконченности, для перемен.

Здесь есть чудное, интуитивное мастерство владения цветом и движением. Здесь есть экстатический, пассионарный подход, наслаждение процессом, открытость и попадание в никуда - в наши души.
Это портрет интуирования момента бытия без навешивания на него ярлыков нашей культурно-исторической принадлежности.

Здесь всё есть, как оно есть, в слиянии с жизнью - безоценочно и безрефлективно.
Это Schnappschuß - моментанное фото наших эмоциональных мыслеформ, когда одно переходит в другое, и ничто не фиксировано.
Через мнгновение все будет по-другому: линии изогнутся чуть-чуть иначе и оттенки сменят тональность. А сейчас все есть, как есть.

Может быть так должна выглядеть классика постмодерна?

Потом выступали со стихами Влад Маугли, Дима Белявов и Александр Дельфинов. Я примкнул к прозаикам (Елене и Ирине), зачитав из "Козерога" главу о могиле Адама. Как-никак, в Вавилоне схакуем! В промежутке человек играл на баяне, а потом была дискотека.

Следующая сессия "Высокой Кул(!)туры" должна состояться в начале ноября. Место и время пока окончательно не согласованы. Скорее всего - 3 ноября, под мостом на Hackescher Markt, у канала, напротив Национальной галереи.