Однажды ночью тов. Утин захотел вступить в связь с народом. Он выглянул в окно. Было тихо и пустынно, только одинокая уборщица, как обычно, подметала Расную площадь. Тов. Утин набрал номер.
Уборщица остановилась, оперлась на метлу, вынула из кармана мобильник, надела подсоединенные к нему наушники и ответила:
– Вот хулиганье, это кто ж среди ночи звонит-то! Алё.
– Это я, баба Луша, – сказал тов. Утин. – Тов. Утин.
– А-а, ну, здравствуй, сынок! – подобрела баба Луша и снова начала подметать Расную площадь. – Не спится, что ли?
– Не спится, – признался тов. Утин. – Вот вышел на связь с народом.
– На связи, – сказала баба Луша, – народ на связи.
– Как живешь, баба Луша? – спросил тов. Утин. – Как подметается?
– Ничего, – сказала баба Луша, – только сорют.
"Вот и я так", подумал тов. Утин, "никак всех не замету."
– Да, – продолжала баба Луша, – еще площадь большая. У собора заметешь – у Авзолея пыль. До Авзолея дойдешь – у обного места чего только не валяется.
– Я разберусь, – сказал тов. Утин. – Ты Авзолей влажной тряпкой протираешь?
– Никак нет, – сказала баба Луша, – и так одна не успеваю.
– Протирай, – пожурил ее тов. Утин, – а то будет пыльно.
– Помог бы, сынок, – вздохнула баба Луша, – чем только работу давать.
Тов. Утин посмотрел на метущую бабу Лушу в оранжевой...как ее...забыл...манишке. "Действительно, протереть что ли трибунку", и провел рукой по подоконнику.
– Все возможно, – сказал он бабе Луше, – ты жди.