ЭТЮД В БАГРОВЫХ ШТАНАХ
дефективная отупея в жанре черкнухи
©1996 издевательство "Conspirator"

Генерал-диверсант сидел в бабоубежеще и читал хрестомафию. У него начинались гальюнцинации. Его бывший засланец оказался беломорканалией: вечно пьяный в постельку, он попал в каюк-компанию и сгинул в мордовороте судьбы.
Генерал-диверсант мечтал о сатисфикции. Он вызвал к себе бывшего одноглазника - человека образованного, хорошо политически дезинформированного и очень безблагонадёжного. Генерал сказал ему хорошо посаженным голосом:
- Вы - мужественный человек и морально усидчивый; я же - человек брехлонного возраста, мне уже скоро на песню, а мой бывший засланец был у меня, как Бельмондо на глазу. Вот его фотокорточки... Приказываю: взять шизу на выезд, пробраться в высшее ущербное заведение, найти главного бюстгалтера, через него выйти на падшего научного сотрудника и вручить ему памятныый лист с дурственной надписью. Он встретит вас горячими удобрениями и передаст вам секретный пикет с круглой печалью, его содержимое - совершенно секретный кот, владея которым мы сможем проникнуть в информацаонную систему антивоенно-промышьленного комплекса, а в частности, депарламента бронесанковых войск одной из враждебных нам струн. Помните, это дело госудурственной важности, вы - наш лучший акент. Я над тобой надеюсь. - Последнее генерал произнёс почти шлёпотом.
- Дьяволь! - отчеканил одноглазник.
Он сложил в чемодан бромовые сапоги, квазимодный костюм, феминоискатель, конфеты "Рахит-Лукум", свидетельство о вырождении и отправился в путь с поднятым задралом.
Перемахнув через границу на метательном аппарате, он увидел загадочную личность в элегантной шлюпке и в тёмных сачках, следившую за ним с бидельтоплана.
Одноглазника пришибло холодным потом. Жмотогонка началась.
Мимо мелькали ателье морд, кинорекламы с нарисованными на них йогами и йогадицами. "Хм, прямо, как в тупосюжетном фильме.",- подумал одноглазник, но тут, не исправившись с управлением на повороте влево, он свалился в плевательный бассейн с надписю: "Берегите труп уборщицы". На эту какцию враждебных спецслужб ему следовало ответить ультиматом, но мир стал темнить в его глазах.
Очнулся он в какой-то скунц-камере рядом с рукопомойником. В окно бухо билась муха; в углу в клетке беспечно скакала дебилочка, впрочем, это мог быть и выхухоль.
- О, да вы прямо с корабля на БАМ, - тут одноглазник увидел известную злодевку по кличке Шухерезада.
- Кто вы?, - промнямлил одноглазник, еле сдерживая раздражение?
- Шухеризада. Слыхали небось? Отныне мы работаем в месте.
- Как-как? Шухер-из-(з)ада? - попытался он сострить в ответ, но тут их разговор прервали:
В комнату с громким автоматом ворвались мультимилиционеры в буратиновых пальто. Они надели на обоих наушники и повели под конвоем по какому-то узкому, коридору, заполненному сигаретным дымом.
В конце концов они очутились в просторном яркоосвящённом кинозале с решётками на стенах.
- Встать! Зуд идёт! - процедил сквозь губы капитан с ручьём, державший их обоих на пушке. Подзудимые Одноглазник и Шухерезада молча встали и отдали честь. В кинозал маршевым бегом зобрёл заглавный зудья огорода, а за ним - и двенадцать присаженных. Все заняли свои мяста и приседание началось.
Одноглазнику и Шухеризаде было предъявлено обвинение в ограблении панка на сумму в один рукзак, четыре чемодана, семь карманов и два кошелька денег. Тело было так искусно постряпано, что даже Адвакит, имеюющий репутанцию беспроигрышного полузащитника мафии не смог ничего подделать. Обвинение предоставило четырёх свистетелей, которые якобы видели подзудимых в ту самую ночь в том самом городе, где и произошло преступление. Звердикт был единоклассным: "слишком виновны, чтобы жить". Зуд приговорил их к двум годам смертного подключения. Хотя приговор обжуливанию не подлежал, в нём была оговорка: если осаждённые втечение восьми часов и сорока двух минут после оглушения приговора предоставят зуду правдивую информацию о том, где запрятано нагребленное, и как его оттуда взять, то наказание в два года посмертного подключения будет заменено более лёгким: тремя годами пожизненного приключения в избавительном учреждении насильного режима.
После общего оглушения приговором слушание закончилось. Осаждённых повели в камеру.
- А как у вас дела с электростулом? - поинтересовался у конвоиров Одноглазник.
- Его заменили креслом-кончалкой.- ответил офицарь с чихальным профилем, кутаясь в пальто поблатнее.
- Отставить заговорчики! - скомандовал, дожёвывая бутербред, начальник конвоя, молодой лейтенант в тапочках, с серьгой в ухе и монтировкой наперевес.
В коридоре, по которому их вели, было так накурено, что Одноглазнику, человеку, который всегда вёл суровый образ жизни, не стало плохо - у него начала крошиться голова. Но, к его обезумлению, их не повели в камеру, а спустили с лестницы в какую-то комнату с бетонной дверью. В комнате было темно. За стеной играла срампластинка, да потужно гудел трупопровод.
- Дворово, рыбята, дворово ! - Одноглазник услышал до были знакомый голос. Это заговорил генерал-диверсант, с которого и зачалась вся история.
- Рад вас обоих не видеть в целости с сохренности, - продолжил генерал и зажёг лапу. Одноглазник сжал кулаки: "Так, это вы, муСэр, меня подставили!"
- Спокойно, - сказал генерал, - у нас произошла утечка политинформации, назревал большой сандаль, и нам пришлось поднять меры. Теперь мы обнарожили вражеского ползутчика и нейтрализовали его солёной кислотой. Так что теперь вы, официально, прохлаждаетесь на электростуле; все егозеты, жирналы, телебредение, в общем, все посредства массовой дезинформации уже сообщили об этом. Итак, задание вы получили, положите в известность и эту девушку, - продолжил генерал-диверсант, указывая на Шухеризаду, - она едет с вами в качестве аморальной поддержки. Она - хороший психозоолог и при необходимости сумеет поддержать ваш жизненный стонус.
Одноглазник, привыкший работать в одиночке, тут же выразил своё наотрезкое неудовольствие: "Вы полагаете, что она убережёт меня от измены?! Это так вы мне доверяетесь?!". - Но тут что-то насильно развернуло его голову, и он впервые, как не следует, во всех деталях, разглядел Шухеризаду.
- Уй, какая... Как она сфабрикована!.. Такой секстравагантный вид, - безвольно прошепелявил Одноглазник и чуть не открыл рот и второй глаз. Его перехватило вздыхание: "Что ж, согласен".
- У тебя очень высокий творческий импотенциал, приятель, - улыбнувшись сказала Шухеризада, при себе подумав,: "Какой симптоматичный молодой человек. Ну, этот попался.",- (она безушибочно разбиралась в людях).
- Вот и прилично, - сказал генерал, - вот вам фальвшивые документы и кредитные кварточки, по ним любой панк вам выдаст любую сумку. Приятного потешествия. - Генерал удалился, прихлопнув дверью.
Через девять с половиной минут Одноглазник и Шухеризада отправились в жуть. Они ехали на аэротромб в хорошо законспирированном фотомобиле. Вдруг одноглазник увидел сзади двоих в смазках, быстро приближавшихся на мотоциркуле.
- За нами прохвост, - буркнул одноглазник и поддал басу. Прохвост оторвался.
- Какая умная и смелая машина, - вскрякнула Шухеризада и ласково шмякнула одноглазника.
- Мерсе-бес есть Мерсе-бес - ничего не поняв, ответил он, а потом малозначительно добавил: "Однако, погода аэро-портится, как бы не отменили сегодняшние рельсы".
- Да, холодует, но мы взлетим на воздух вовремя, не нервничай,- успокоила его опытная калека.
Дальше всё было спокойно. Шпионы делились друг с другом совершенно секретными анекдотами, обменивались разного сброда утками и уколами. Так они незасвеченными и прибыли на аэротромб.
Уже через два дня они, пристегнув ремни, лежали на борту межтрансцендентального пассажирного гиперзвукового лайнера, который, бурча турбинами уже стоял на взлётной колбасе. И вот, шасси оборвались, лайнер повесился в воздухе, в соломе лайнера синим пламенем загрелась табличка "Не дурить!" и "No Мoking!", и нарядная стерводесса пожелала приятного самолёта.
- Ну, вот, мой недорогой, а ты боялся, прошептала Шухеризада Одноглазнику, - видишь, теперь всё паранормально, а нам надо, как не следует, отдохнуть и расслабиться, пока есть время...
Лайнер летел над океаном. В иллюминаторе снизу замедленно проплывали морские суда и туда, грозовые кучи, спутники и дельтопланы, а сверху игриво слиняло Солнце, желая бойцам невидящего фронта удачи в их приветственной госудурственнй транс-миссии.