Болезнь, случайная коробка красок, рискованный покупатель из Москвы и бессонная ночь перед иконами — жизнь Матисса полна поворотов, которые напрямую отразились в его живописи. Эти истории — способ понять, как рождался его уникальный язык.


Анри Матисс. «Красные рыбы», 1912 год, Государственный музей изобразительных искусств имени А. С. Пушкина, Москва © Public domain

Рыбки для медитаций и птицы, которых не видно, но слышно

Красные аквариумные рыбки более десяти раз появляются на картинах Матисса. Содержавшийся в идеальной чистоте аквариум стоял в мастерской художника, но сам мотив многочасового любования рыбками он позаимствовал из исламской культуры — привез из путешествия в Марокко. Матиссу понравилось, как марокканцы проводили часы за созерцанием аквариумов, и он стал использовать такие сцены для создания медитативного настроения на своих картинах.


Анри Матисс. «Арабская кофейня», 1913 год, Государственный Эрмитаж, Санкт-Петербург © Public domain


Анри Матисс. «Зора на террасе», 1912 год, Государственный музей изобразительных искусств имени А. С. Пушкина, Москва © Public domain

Написанная прямо в Марокко «Арабская кофейня» изображает реальную кофейню, в которую Матисса привели звуки скрипки: художник взял инструмент из рук музыканта и заиграл сам, чем удивил и расположил к себе местных. Он вспоминал, что его впечатлили «здоровенные парни, которые часами в задумчивости смотрели на цветок и красных рыбок».

Изображая реально существовавшее пространство, художник убирает все лишнее. Нужно долго — как в аквариум с рыбками — вглядываться в картину, чтобы увидеть на ней окно с видом на залив и 12 клеток с певчими птицами. «Под потолком кофейни безмятежно пели птицы в клетках, на картине птиц нет, но в ней осталась безмятежность птичьего пения», — писал о полотне «Арабская кофейня» журналист Марсель Самба.

Шедевр для смелых


Анри Матисс. «Танец», 1909–1910 годы, Государственный Эрмитаж, Санкт-Петербург © Public domain

«Потребовались мужество и дерзость, чтобы написать эти панно, и не меньшее мужество, чтобы их купить», — это Матисс сказал о картинах «Танец» и «Музыка», которые у него приобрел Сергей Щукин. За две эти работы художник получил от русского коллекционера 27 тысяч франков. Этого хватило на покупку виллы в пригороде Парижа Исси-ле-Мулино и обустройство там новой мастерской, даже на обновление гардероба осталось: Матисс переоделся в костюмы, стал носить бабочку.

Но путь к сделке был непростым. Эти панно Щукин заказал Матиссу, а когда увидел, что получилось, отказался покупать. Но по дороге из Парижа в Москву передумал и отправил художнику телеграмму: простите за слабость, покупаю. Позже он объяснил свою нерешительность в письме: «Месье Матисс, ваши панно очень красивы. Они мне очень нравятся. Но есть одна вещь, которая меня беспокоит. Видите ли, они не для Москвы. Москва — это Азия. И люди там не любят ню. И дело еще в том, что у меня нет ни одной такой картины. Есть одна у моего брата, но это Ренуар. И это позволительно. Однако такого не может быть в моем собственном доме».

Позже, когда Щукин водил экскурсии по своему особняку, перед «Танцем» он заходился от восторга: «Ну, смотрите! Какие краски! Лестница освещена этим панно. Правда ведь?»

Болезнь как счастливый случай


Анри Матисс. «Натюрморт с книгами и свечой», 1890 год, частная коллекция © Public domain

Двадцатилетнего Матисса, который по настоянию родителей учился на юриста и сильно унывал из-за навязанной судьбы, долго мучили боли в животе, и в конце концов с подозрением на аппендицит он оказался в больнице. Сосед по палате копировал маслом репродукции альпийских пейзажей и предложил Матиссу заняться тем же. «Отцу это совсем не понравилось, но мать все-таки купила мне коробку красок с двумя маленькими картинками на крышке: одна изображала водяную мельницу, а другая — деревенский пейзаж», — вспоминал художник. Матисс для начала скопировал мельницу и подписал ее перевернутой фамилией Essitam. Его жизнь в этот момент действительно перевернулась.

Окончательно выздоровев, он напишет «Натюрморт с книгами» и запишется в художественную школу. «Прежде меня ничего не интересовало. Я испытывал полнейшее безразличие ко всему, что бы меня ни пытались заставить делать. С того момента, как в моих руках оказалась коробка с красками, я понял, что это и есть моя жизнь», — с радостью вспоминал этот переломный период Матисс.

Разговор с далеким прошлым


Анри Матисс. «Разговор», 1908–1912 годы, Государственный Эрмитаж, Санкт-Петербург © Public domain // «Царь Хаммурапи и солнечный бог Шамаш» (рельеф верхней части столба свода законов), 18 век до н. э., Лувр, Париж © Public domain

Матисс ошарашивал публику яркими красками, упрощенными формами: как и многие художники в начале 20 века, он хотел делать то, чего не делал никто прежде. При этом за вдохновением и подсказками художники-экспериментаторы отправлялись порой в самые глубины истории.

На картине «Разговор» Матисс изобразил себя и свою жену Амели. Но он так обобщает человеческие фигуры и пейзаж за окном, что все превращается в символы: мы видим уже не супругов, а диалог мужского и женского, а за окном растет древо жизни. Композиция картины напоминает древнюю стелу с изображением вавилонского царя Хаммурапи и свода его законов: этот древний артефакт французские археологи нашли в 1901 году, Матисс наверняка читал об этом в газетах.

Московские уроки Матисса


Огненное восхождение пророка Илии с житием (фрагмент), 16 век, Государственная Третьяковская галерея, Москва © Public domain // Анри Матисс. «Красная мастерская», 1911–1912 годы, МоМА, Нью-Йорк © Public domain

В 1911 году по приглашению Сергея Щукина Матисс прибыл в Москву. Художник наслаждался тем, что в России его принимали как звезду. После «Пиковой дамы» Чайковского в опере Зимина труппа устроила овацию французскому гостю, заглянувшему на спектакль, а в модном кабаре «Летучая мышь» вечеринка в честь Матисса завершилась показом панно «Поклонение великому Анри»: художника изобразили на пьедестале в окружении полуодетых красавиц.

В свободное от увеселений время Матисс развешивал в лучшем порядке свои произведения в особняке Щукина и впитывал идеи для создания новых работ. Огромное влияние на художника оказало знакомство с русской иконописью: он тщательно изучил собрание Ильи Остроухова и от восторга не мог уснуть всю ночь. Тогда Остроухов показал Матиссу еще Успенский собор, Рогожское старообрядческое кладбище и иконы из собрания Третьяковки. Увести его из галереи удалось только спустя два часа. Щукин потом вспоминал, как Матисс говорил ему: «Я десять лет потратил на искание того, что ваши художники открыли еще в 14 веке. Не вам надо ездить учиться к нам, а нам надо учиться у вас».

Отсутствие глубины и обратная перспектива, экспрессия цвета при ограниченной цветовой палитре, эмоциональность даже в изображении святых — все это было не похоже на религиозное искусство католических стран, но было похоже на ту живопись, к которой стремился Матисс в своих экспериментах. Вернувшись во Францию, Матисс стал рассказывать коллегам-художникам о важности русской иконы для современного искусства. Наслушавшись восторгов Матисса о русской иконописи, древнерусской живописью заинтересовались и русские авангардисты.

Источник