Игра началась после пяти. Под ногами был гранит станции метро, часы горели ровными "!7:00". Я замерла на мгновение, обернулась. Учитель посмотрел на меня чуть удивленно. Поднес два пальца к виску - "Адью".

Двери сомкнулись, я развернулась на каблуках.


У памятника скучало-ожидало несколько человек, все неопределенно-серые.Я медленно двинулась вокруг каменного идола, осматривая окружающих. Ничто не задевало. Прошло полчаса. "Не там, не то... - молчали лужи, - ищи не здесь". Я пожала плечами, завершила круг, пошла к переходу. Мимо пробежал какой-то юноша, что-то бойко тараторящий в телефонную трубку. Я была на его пути, взгляды на миг скрестились. Внутри что-то щелкнуло.

Я перешла вслед за ним через улицу, пробежала мимо МакДоналдса и нырнула в какой-то переулок. Юноша зашел в подъезд жилого здания. "Хм", - подумала я. Рука легла на кованого паучка, сидящего на решетке дверей какого-то клуба. "...нское собрание" - прочитала я. Первая часть слова была закрашена черным маркером.

Меня легонько толкнули в спину. Я обернулась - двое незнакомых мне людей (я даже не упела понять их пол), Красная куртка и Белая куртка, извинились одним на двоих полушепотом и пошли дальше по переулку. Я смотрела им вслед несколько минут, затем несмело двинулась следом. Ветер сразу стал теплым и легонько подталкивал - не отставай!

Меня не замечали. Игра становилась интереснее - в жизни не ходила такими улочками и проулками! Я деражал честную дистанцию в десять метров, они не оборачивались. Несколько раз я почти теряла их из виду, иногда они останавливались и мне приходилось проходить чуть вперед, пока что-нибудь не останавливало меня (как, к примеру, трактир Барракуда - с именем моего биофаковского знакомца). Тогда я оборачивалась и успевала заметить Красную куртку, сворачивающую в очередной переулок. И шла следом.

Мы прошли много странных и по-своему интересных мест - от дворика с зеленой травой и скрипящим на качелях ребенке, до бесконечности мощеной улицы, по обеим сторонам которой высились одинаковые дома совершенно вернской архитектуры.

Путь кончился так же внезапно, как и начался. Я потеряла их на перекрестке - как-то очень правильно и совершенно невозможно потеряла. Обернулась на крик вороны, а когда посмотрела обраьно, их уже не было. Не понимаю. куда они могли деться - на улице не было ни машин, ни дверей - только красная кирпичная ограда, и ничего более. Я перешла улицу, потопталась на том месте, где они только что были - ничего. Ниточка, тем не менее, и не думала рваться или выскальзывать из моих пальцев - она по-прежнему тянула, я только никак не могла понять, куда.

Закрыла глаза.
Направо.

Я пошла направо, вдоль ограды, персчитывая лужи и шаги. Над головой с шумом пронеслась какая-то птица... я подняла голову и остановилась от неожиданности. Передо мной было здание, которое я не видела раньше никогда - если не считать того, что такие часто рисуют на открытках. Я смотрела на костел.

Ниточка звонко оборвалась у ворот. Я была вольна сама выбрать свою судьбу. Медленно я подошла к дверям, поднялась по ступенькам и прочитала "Приход Непорочного зачатия Пресвятой Девы Марии". Внутри оказалось светло, просторно и на удивление легко - не было той давящей атмосферы, царящей в православных церквях, воздух не был задымлен свечами и ладаном. Я тихонько прокралась к дальней стенке, мимолетно замечая вспыхнувший интерес в чьих-то глазах: у самого входа в зал стоял символический Гроб Господень, на нем лежало распятие, и каждый входящий вставал на одно колено перед ним или просто наклонял голову. Я не сделала ни того, ни другого.

Прячась от этих "интересующихся" глаз, я прошмыгнула ближе к поющим девушкам и замерла у белоснежной колонны, рядом с органом. Оттуда открывался дивный вид на весь зал и сидящих в нем людей с одной стороны, и на служащих мессу священников с другой. Служили на латыни. Я с некоторым удивлением уловила в шепоте прихожан слова "Святая суббота" и "Пасха" и успела еще подумать о несостыковке дат в католичестве и православии, когда мое внимание захватили пальцы, танцующие на клавишах органа.

Зрелище было божественным. Столь завораживающим, что я даже не берусь его описать. Юноша, играющий на органе (удивительно похожий на отца Андрея, кстати) слегка косился в мою сторону, но играть ему я, кажется, не мешала - взгялд был скорее ласково-изучающий, чем какой-либо еще.

Я простояла всю мессу, даже не заметив, как пролетело время. После того, как священники отправились освящать паскахльные яйца и куличи, мой полузнакомый музыкант закрыл орган, слегка поклонился мне (я ответила столь же ненавячивым наклоном головы) и исчез в каких-то церковных помещениях. И только в этот момент я поняла, что это и был тот первый юноша, встретившийся мне сегодня на Пушкинской площади, юноша, бойко тараторящий что-то в трубку мобильного телефона.
Я наклонила голову над цветами у распятия, выходя из зала.