Представьте, девушка входит в хлев к своему бойфренду и обнаруживает его в объятиях козы. Экстраверткая особа подняла бы крик, кинулась бы дергать козу за вымя и бить сожителя промеж рогов. Но наша героиня, будучи интровертом, попятилась за дверь и осталась наедине с собственными довольно очевидными мыслями: «Во козел! Как он мог на такое пойти! Как посмел! Изменил! Мне! С животным! С козой!» Тут, сквозь стук сердца в висках и туман перед глазами, перед ошарашенной девицей возникает спасительная комичность. «Если он такой козел, то ему сам Б-г велел козочку трахать». Однако печали не отступают так просто, они ищут аргументы в свою защиту: «Он ведь ее растил, чуть не из соски кормил, выхаживал. Как дочку, а теперь… Сам растил, сам растлил. Это же форменный инцест!» Но оптимистичная сущность юной селянки не сдается: «Зачем называть его козлом? Можно сказать просто, у него с козой инцест. И сразу станет все понятно». Подумавши это, наша оптимистка надела куртку, взяла сумочку и, не попрощавшись, пошла к станции, напевая голосом Боярского:
«Уеду срочно я
Из этих мест,
Где у сожителя
С козой инцест.
Пусть вымя козие
Он нежно мнет
Меняет позы и…
Ну, в общем, вот»