Один мальчик пошел подрочить в туалет. Он взял последний выпуск журнала Penthouse, распечатку интервью Оксаны Федоровой и групповое фото своего класса. Мальчик был хоть и маленький, но уже любил коктейли. Все свое богатство он положил в папку «Дело» загодя, чтобы родители не догадались по какому делу он пошел.
Но в туалете оказалось, что в папке лежит ксерокс книги готическим шрифтом «Adolph Hitler». Пришлось дрочить на ксерокопию. Когда мальчик кончил, одежда у него почернела, но не отвалилась, волосы выпали, а на плече выросла свастика. И мальчик сделался Скинхед.
Он вышел из туалета и стал жыдов сердцем чуять. Жыды оказались рядом, на кухне, они пили чай с мацой и строили картавые планы. При виде мальчика мама вскрикнула, а папа остолбенел. Мальчик немного смутился, но начал погром. Он перевернул вазочку с вареньем, разбил блюдце и кинул на пол все вилки из сушилки. Мама заплакала и стала крестится. От последнего мальчику стало совсем тяжело.
Но тут папа очнулся и засунул в кричащий детский рот полоску мацы. Мальчик заплакал и убежал в туалет. Там уже лежала правильная папка «Дело» с Пентхаусом, интервью и фотографией. Из уборной он вышел другим человеком. Одежда полиняла сразу, кудряшки скоро отросли, свастика с плеча упала в унитаз. А мальчик спустил.
Конец конечно хороший. Но мы так и не знаем, почему вместо одного «Дела» появилось другое, как повлияла трагедия в интеллигентной еврейской семье на расстановку сил, и можно ли вывести мораль о вреде онанизма.