Слепые не могут смотреть гневно,
Немые не могут кричать яростно,
Безрукие не могут держать оружие,
Безногие не могут идти вперед.
Но - слепые могут кричать яростно,
Но - немые могут смотреть гневно,
Но - безногие могут держать оружие,
Но - безрукие могут идти вперед.

(это удивительное стихотворение выиграло всесоюзный поэтический конкурс в конце 60-х годов. Уже тогда Геннадий Головатый был частично парализован, он переехал из Сибири в степной Крым - стал моим земляком, жил в 30 км от моего дома... поэтому я о нем узнал еще в школе, хотя лично с ним познакомиться тогда так и не решился)
 

Геннадий Головатый:
Ах, ну, конечно, имеется
в вашей «ходячей» стране
то, что для вас разумеется,
да вот неведомо мне.

Но и в моей ведь имеется,
что недоступно словам.
И для меня — разумеется,
да вот неведомо вам.


Геннадий Головатый:
Запретный плод. О, как он сладок!
И смысл его высок притом.
Запретный плод — он не для слабых,
кто робок сердцем и умом.

Запретный плод — для тех, кто смеет
и не единым хлебом сыт.
Блажен, кто в мире сем сумеет
и покуситься, и вкусить.

И пренебречь всевышним гневом,
дабы иной постигнуть свет...
Запретный  плод! Спасибо, Ева,
что ты нарушила запрет!


Геннадий Головатый:
Мне много ль надо? Кусочек хлеба
Кусочек сада. Кусочек неба.
Кусочек речки. Кусочек поля.
Кусочек речи — живой и вольной...

А для контраста и углубленья —
кусочек страсти без утоленья.
Тоски кусочек, кусочек горя.
И тот комочек, что комом в горле.

Кусочек страха, кусочек бездны,
кусочек краха и к ним победы
кусочек пряный, лучащий свет свой,
как сладкий пряник в кусочке детства...

Мне много ли надо – кусочек в пору.
А из кусочков сложу я гору
И грудь наполнит мне в одночасье
вселенской болью, вселенским счастьем.


Геннадий Головатый:
Не гадал: на счастье или горе,
не припомню: кто,  когда и где —
заронил в меня тоску о море,
о большой мятущейся воде.

Образ воли, глубины и силы,
мужества и чести колыбель...
Море, море, ты мне в детстве снилось,
и с тех пор я все иду к тебе!