Журналист кабинета Его Величества, полотер Зимнего дворца, крестник императора и народоволец, пришедший к богу, — о необычных судьбах членов семьи Даниила Хармса рассказал петербургский историк и сотрудник Института истории обороны и блокады Ленинграда Валерий Григорчук, изучивший данные архивов.
Открытие музея ОБЭРИУ в квартире Введенского на Петроградке — одно из удивительных событий прошлого года. Как бы на протяжении всей своей истории ни назывался Петербург, люди в нем живущие всегда изобретали, творили и создавали новые смыслы. Влияние обэриутов на литературу и искусство огромно. Биографии Хармса, Введенского, Заболоцкого и других участников «Объединения [не]реального искусства» вроде бы изучены, и ничего нового уже не открыть. Но это не так.
В петербургских архивах и на антресолях петербургских квартир до сих пор хранится немало тайн, способных изменить или как минимум дополнить наше представление о, казалось бы, хорошо изученных судьбах знаменитых горожан. В случае с историей семьи Даниила Хармса, о которой пойдет речь в этой статье, нет сенсационных открытий, но есть много деталей, которые позволяют задуматься о том, почему именно так сложилась судьба поэта. Выводы и оценки делайте сами. Здесь только новые факты из истории семьи. Благодаря работе с метрическими книгами и архивными документами мы можем прикоснуться к фактам, остававшимся непубличными многие десятилетия.
Придворная семья
Родословная Даниила Ивановича по отцовской линии уходит корнями в необычную петербургскую семью. Дед писателя, Павел Иванович Ювачев, был «близок ко двору». Но не был ни князем, ни графом, ни дворянином. Сословия он был крестьянского, родом из села Никольского Шлиссельбургского уезда. Все крестьяне этого села принадлежали ведомству Гофинтендантской конторы, которая отвечала за строительно-хозяйственные вопросы императорского двора. С 20 лет служил Павел придворным полотером Зимнего дворца. Женился на Дарье Харлампиевне Фокиной — сестре своего «коллеги», тоже придворного полотера. У Павла и Дарьи родились не меньше 11 детей, двое из них умерли. Родители воспитали 7 сыновей и 2 дочерей. Эти факты известны тем, кто изучает историю семьи Ювачевых. Исследователи семьи утверждают, что, когда возраст уже не позволял натирать дворцовый паркет, Павел Иванович стал капельдинером царской ложи в Мариинском театре. Кроме того, чаще всего пишут, что Павел был полотером Аничкова дворца. Возможно, это так, но в метрической записи о смерти Павла Ивановича зафиксирован статус «отставного полотера Императорского Зимнего дворца». «Фонтанка» не научный журнал, и я не буду перегружать текст ссылками на архивные документы. Однако все цитаты и ссылки будут приведены ниже, после текста.
Никто из детей Павла Ивановича не продолжил дело отца. Все дети занимали разные ступеньки на социальной лестнице. Выше всех, до 4-го чина действительного статского советника (соответствует званию генерал-майора), поднялся старший — Андрей. Виктор дослужится до 5-го чина статского советника (полковник), Михаил — до 6-го чина коллежского советника, а Петр и Иван — до 7-го чина надворного советника. 12 ноября 1917 года, согласно Декрету об уничтожении сословий и гражданских чинов, все советники и асессоры перестали существовать.
Когда можно писать Журналист с большой буквы?
Павел Иванович натирал полы и встречал императора в ложе Мариинского театра, его дети служили чиновниками в Кабинете Его Императорского Величества. При том, что наибольшего чиновничьего статуса в имперской России достиг Андрей, интересно то, кем был Михаил. В метрических книгах домовой церкви Александра Невского при Аничковом дворце я нашел три записи о рождении детей Михаила: Марии (1887), Надежды (1889) и Анатолия (1895). У всех детей восприемницей была французская гражданка София (Жозефина) Викторовна Дабоно. Крестным отцом Марии был брат Михаила — Андрей, другой брат, Виктор, был крестным у Надежды. Интересно то, какую должность занимал Михаил в 1887 году: «Кабинета Его Величества Журналист». Но еще интереснее то, кто был восприемником у Анатолия в 1895 году: «Заочно изволит быть Его Императорское Величество Государь Император Николай Александрович, а при купели находились: Большого Собора Императорского Зимнего Дворца протодиакон Матфий Васильев Ильинский и Французская гражданка София (Жозефина) Викторова Дабоно».
Двоюродный брат Даниила Хармса и крестник императора Анатолий закончил восточный факультет (японское и китайское отделения) Петроградского университета и Павловское военное училище. В 1930 году работал в бухгалтерии Омского хладокомбината. После чего его след теряется.
В 1895 году император Николай Александрович крестил (хоть и заочно) Анатолия, а дядя Анатолия Иван заканчивал свою сахалинскую ссылку.
Народоволец, пришедший к Богу
Будущий отец Даниила Хармса — седьмой ребенок Павла и Дарьи Иван, родившийся 23 февраля 1860 года, — прожил долгую жизнь. Наверное, будет правильно сказать: прожил несколько жизней.
Закончив с отличием штурманское отделение Технического училища Морского ведомства, служил на Черноморском флоте, примкнул к «Народной воле», вернулся в Петербург учиться в Военную академию, был арестован, в сентябре 1884 году по делу «Процесса четырнадцати» вместе с Верой Фигнер и еще шестью подсудимыми приговорен к повешению. После смягчения приговора до 15 лет каторги и нескольких лет в одиночных камерах Петропавловской и Шлиссельбургской крепостей в 1887 году выслан на Сахалин. Уже в тюрьме Шлиссельбургской крепости пришёл к Богу. На Сахалине был старостой церкви. Имя ссыльно-каторжного Рыковской тюрьмы Ювачева часто встречается в метрических книгах в числе восприемников при крещении. В 1895 году был освобожден. Жил во Владивостоке, совершил кругосветное путешествие. В 1899 году вернулся в Петербург. Вероятно, первое упоминание Ивана Павловича в петербургских метрических книгах после возвращения на родину можно встретить в записи 30 августа 1899 года, когда венчался самый младший из Ювачевых, 29-летний Петр, с 27-летней Екатериной Ивановной Гринцевич. Иван был поручителем невесты, а его братья Андрей и Виктор поручителями жениха.
На службе в Сберегательной кассе, а после 1917 года в советских организациях Иван Павлович много времени проводил в командировках, но всегда возвращался в родной город и умер здесь в 1940 году. Иван Павлович был знаком с Антоном Чеховым и Львом Толстым, писал воспоминания, очерки и сочинял стихи.
В Петербурге Ивана Павловича познакомили с дворянкой родом из Саратовской губернии Надеждой Ивановной Колюбакиной. В 13 лет её изнасиловал отец, она разорвала отношения с родителями и уехала в Петербург, где закончила Екатерининский институт благородных девиц и работала в «Убежище для женщин, отбывших наказание в Санкт-Петербургских местах заключения». Сначала отвечала за работу прачечной, а потом возглавила заведение.
Иван Павлович и Надежда Ивановна обвенчались в 1903 году. Это был поздний брак: жениху было 43 года, невесте — 33. Несмотря на уже не молодой возраст, у них родилось пятеро детей. В Петербургских архивах не всегда удается найти все метрические записи и записи отделов ЗАГС, в случае с семьей Ивана и Надежды Ювачевых доступны документы с записями о венчании, о рождении всех пятерых детей и о смерти троих из них.
Старший сын, названный, как и отец Ивана, Павлом, родился 9 февраля 1904 года и был крещен 10 февраля. Необычным было то, что восприемниками у Павла были три человека. Первым среди трех восприемников был Его Высокопреосвященство Антоний, митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский. Двое других восприемников: дядя Андрей Павлович Ювачев и княгиня Анастасия Максимовна Дондукова-Корсакова. Павел прожил всего два дня, умер 10 февраля «от недоношения» и похоронен 12 февраля на Митрофаньевском кладбище.
Почти через два года, 17 декабря 1905 года, родился второй сын — Даниил. Он был крещен 5 января 1906 года. Восприемниками были дядя Петр Павлович и тетя Наталия Ивановна Колюбакина. Наталия будет восприемницей у всех остальных детей Ивана и Надежды.
Через год и три месяца, 25 марта 1907 года, родилась Мария. Вероятно, было понятно, что Мария слаба, поэтому её крестили сразу после рождения, но она прожила всего 4 часа. Запись в метрической книге: «…природная слабость, рожден преждевременно». 26 марта Марию похоронили на Митрофаньевском кладбище. Восприемницей Марии была только Наталия.
2 декабря 1909 года родилась и 5 января 1910 года была крещена вторая дочь, Елизавета.
Последний, пятый, ребенок, девочка, нареченная, как и крестная мать, Наталией, родилась 12 мая 1912 года и была крещена 19 мая. У Елизаветы и Наталии восприемником также был Петр Павлович.
Иван Павлович, работая в Государственной Сберегательной кассе, к 1917 году дослужился до надворного советника. Но 1917 год отменил звания и чины, разрушил несколько империй и изменил судьбы миллионов людей. Младшая дочь Ювачевых Наталия в 1918 году заболела дизентерией и умерла 15 августа возрасте шести лет.
Из пятерых детей выжили только двое — Даниил и Елизавета. Даниил Иванович будет осужден в декабре 1941 года и погибнет в тюремной больнице на Арсенальной набережной в феврале 1942-го, а Елизавета Ивановна в 1960 году добьется реабилитации брата
Как сложилась судьба членов семьи Хармса во время блокады
Основной интерес моих исторических изысканий — это судьба ленинградцев во время блокады. Даниил Хармс — один из миллиона ленинградцев, погибших в блокаду. Как сложилась судьба его дядей, тетей и кузенов?
Также в феврале 1942 года умерли крестный отец Даниила Ивановича Петр Павлович и двоюродная сестра Людмила Михайловна и её внук Витя, в марте умерла Ольга Степановна — вдова Андрея Павловича.
Виктору Павловичу в 1943 году исполнилось 76 лет. Всю жизнь он работал врачом. Всю блокаду в Ленинграде. В представлении к медали «За оборону Ленинграда» отмечается: «несмотря на свой преклонный возраст, работает все время Великой Отечественной войны, старательно и честно». Невестка Виктора Павловича библиограф Ленинградского дома техники Надежда Яковлевна Ювачева тоже награждена этой медалью: «работает по-ударному, выполняя заказы оборонных заводов».
Почему архивы важны
История семьи Ювачевых показывает простую вещь: архив — это не только про даты и печати. Это способ увидеть живых людей — их страхи, надежды, утраты и попытки выстроить жизнь в сложнейшие времена.
Современный Санкт-Петербург хранит огромные документальные массивы: не только доступные в государственных архивах и частных коллекциях, но и забытые в кладовках и на антресолях. Многие документы ещё ждут исследователей. Даже в хорошо изученных биографиях продолжают открываться новые детали — и именно они делают историю по-настоящему человеческой.