Доктор Мид грозно нахмурил брови.
— Для вас, молодой человек, возможно, нет ничего священного, - сказал он громовым голосом, каким всегда произносил свои речи. — Но для верных патриотов и патриоток Юга есть вещи поистине священные. Это - стремление уберечь наш край от узурпаторов, это - Права Южных штатов и это…

У Ретта Батлера был скучающий вид; он мягко, почти вкрадчиво прервал доктора.
— Войны всегда священны для тех, кому приходится их вести, - сказал он. — Если бы те, кто разжигает войны, не объявляли их священными, какой дурак пошёл бы воевать? Но какие бы лозунги ни выкрикивали ораторы, сгоняя дураков на бойню, какие бы благородные ни ставили перед ними цели, причина войн всегда одна. Деньги. Все войны, в сущности, - драка из-за денег. Только мало кто это понимает. Все слишком оглушены фанфарами, барабанами и речами отсиживающихся в тылу трибунов. Иной раз их воинственный клич звучит так: «Спасём гроб нашего Христа от язычников!» Или так: «Долой папистов!» А в другом случае иначе: «Свобода!» Или: «Хлопок, Рабовладение и Права Юга!»

«Ну при чём тут римский папа? - подумала Скарлетт. — А тем более - гроб Христов?»
Она торопливо приближалась к кучке разгорячённых спором людей, и в эту минуту Ретт Батлер отвесил всем изящный поклон и направился к двери. Она хотела было поспешить за ним, но миссис Элсинг ухватила её за юбку.

— Пусть уходит, - громко сказала она, и голос её отчетливо прозвучал среди напряжённой тишины зала. — Пусть уходит. Он изменник и спекулянт! Змея, которую мы пригрели на груди!

Ретт Батлер, стоявший в холле со шляпой в руке, слышал эти слова, открыто предназначавшиеся для его ушей. Он обернулся и обвёл глазами зал. Взгляд его беззастенчиво упёрся в плоскую грудь миссис Элсинг. Неожиданно он ухмыльнулся и, поклонившись, скрылся за дверью...