К полудню набегают тучки, вечер и ноч укрываюся темно-серым, стёганым одеялом с проплешинами синевы и звёзд.
Синицы и воробьи гомонят у кормушек, клюя семечки, пшено и кусочки сала. Дятлы вновь барабанят по груше, но и черешни не обделяют вниманием. Сегодня во даор наведалась пара белок. Они поцокали на щенят с верхушки яблони, махнули хвостами и ускакали обратно в детсад.
Кнопочка покрутилась, гавкнула белкам вслед и села, подняв рыжее ушко. Белок она видела впервые. Через нескольео минут вся троица начала скрести дверь, поскуливая и поджимая хвостики. Замёрзли! Как команда пловчих-синхронисток, вся тройка запрыгивает в духовку угольной печки, которую не используют.
Гранддама Машка чудит. Выскакивает на утренний моцион, а после, вместе с Доминошкой, бежит к соседке, тёте Гале. Та как раз печёт пирожки и обоим перепадает по кусочку чего-нибудь. Васька охотится. Несколько раз приносила воробъёв, мышей, крысу. С крысой я её в дом не пустил. Васёна зыркнула и полезла с добычей на абрикосу. Вообще-то у Доминошки с Васькой соцсоревнование - кто больше мышек изведёт. Лидирует пока Доминошка. Васька сегодня в наглую залезла на руки - обнимай, гладь, чеши пузико! "Пободала" в подбородок и умотала на улицу.
Ранние зимние сумерки налились синевой быстрее и гуще обычного. Может быть от того, что отключали электричество. Керосинку не стал зажигать. Вздул* свечи, с ними уютнее. Свечу у себя потушил. Радио, чай, открытое окно, свет от машин.
Свет от уличных фонарей очень ярок, надвигаю кепку на глаза. Сегодня холоднее, чем обычно. Одел свитер, у которого наконец растянулось горло и оно не давит нашею. Ветра сегодня почти нет, стаи сонных ворон на ветвях изредка перекликаются.
Пахнет свежестью. В сторону центра громыхает Зил-ветеран. На посадку в Платов заходят несколько самолётов, перемигиваясь онями под днищем и включив фару у передней стойки.
На Громова меня нагнал Рыжик, небольшая, до середины голени, соломенного цвета дворняжка, с вислыми ушками, крючком-хвостиком. Он провожает меня до кустов у клуба, ныряет в них и достав половинку испачканого землёй батона, бежит ужинать в брошенный барак. Я иду мимо клуба, полного света и музыки, в зале поют, в холле степ-гимнастика.
На южном конце неба пульсирует оранжевое пятно света. Теплично-фермерское хозяйство вновь заработало. Я долго смотрю на гирлянды разноцветных, городских огней. Вдоль них суетятся светлячки автомобилей. Чувствуя что продрог, я иду к тёплой печке, пить чай и "бодатся" с Васькой.