Мой хрустальный шар

Умный человек Скотт Риттер. Заслушалась.

"Переговоры, это не только попытка договориться. Это ещё и возможность слушать, наблюдать, анализировать. Когда делегации приезжают, они не просто обсуждают формулы. Они общаются, координируются, уточняют позиции. Каждая такая встреча – это золотая жила для анализа, кто с кем взаимодействует, кто консультируется с Лондоном, кто синхронизируется с Парижем, кто получает инструкции из-за океана. Ты не просто слушаешь слова. Ты читаешь структуру принятия решений".

Поэтому лозунг: "Не надо с ними разговаривать" с точки зрения разведки звучит наивно.

Я бы даже сказала: это вовсе не попытка договориться.

Хорошо бы донести до сведения всем истеричкам, кто против "переговоров".

"Иногда разговор это инструмент, но не уступка. Но критики скажут: вы легитимизируете противника, даете ему площадку, создаете иллюзию равенства. Разве это не риск? Риск всегда есть. Но есть и выгода.

Представьте, что у вас есть сложная система наблюдения. И вы вдруг решаете её обрубить ради красивого жеста. Вы лишаете себя информации, а информация в современном конфликте стоит дороже бронетехники.

Приведу исторический пример. Во время Второй Мировой войны союзники смогли вскрыть немецкий шифр Enigma. Это была стратегическая находка колоссального масштаба. Но чтобы сохранить этот секрет, иногда позволялось атакам происходить, не вмешиваясь. Иначе противник понял бы, что их код читают. В одном из эпизодов американские подразделения во время учений стали целью торпедных катеров. Можно было бы перехватить атаку. Но тогда возник бы вопрос: откуда такая осведомлённость. В итоге приняли решение сохранить источник информации, даже ценой потерь. Это страшная логика. Но это логика войны разведок".

И ещё немного, под конец диалога с ведущим

Чтобы понять кто реально управляет процессом

– Вы фактически проводите параллель: лучше потерять часть тактических позиций, но сохранить стратегическое преимущество в знаниях.

– Я говорю о приоритетах. Если ты отслеживаешь всю систему поставок вооружений – логистические цепочки, маршруты, склады, – ты получаешь карту не только текущих действий, но и потенциала противника. Ты видишь производителей, объёмы, темпы восполнения, ты понимаешь, где проходят ключевые узлы. Если ты разрушишь поток слишком рано, ты обрежешь себе возможность увидеть всю архитектуру. Да, часть поставок достигает линии соприкосновения. И это приводит к потерям. Это трагично. Но иногда решения принимаются не на уровне эмоций. А на уровне общей картины.

– И все же многие задаются вопросом: почему позволять поездам ходить, автоколоннам двигаться, если очевидно, что они везут вооружения. Разве это не выглядит как пассивность?

– Это выглядит как пассивность только для внешнего наблюдателя. Если предположить, что движение отслеживается, что маршруты фиксируются, что каждый вагон становится частью базы данных, тогда это уже не пассивность, а наблюдение за системой в реальном времени.

Более того, прослеживая цепочку назад, можно выйти на центры принятия решений – политические кабинеты, на корпоративные структуры. Это позволяет понять, кто реально управляет процессом, кто финансирует, кто координирует. Тогда перед вами не хаотичный поток помощи, а структурированная схема взаимодействия альянса.

Мы живём в эпоху, где роль спецслужб недооценивать опасно. Когда руководитель государства сам вышел из этой среды, ему не нужно объяснять базовые принципы работы с информацией, агентурой, каналами влияния. Он не задаёт наивных вопросов о том, зачем поддерживать контакт, если результат не виден сразу. Он понимает, что результат – это накопление.

– Возвращаясь к теме терпения, как силы. Многие в западных столицах считали, что давление быстро изменит поведение Москвы. Но годы идут, а фундаментальные позиции не меняются.

Это и есть тот самый расчет на выносливость?

– Да. Если мы хотим быть конкурентоспособными, нам надо выстраивать собственную долгую игру. А не реагировать на каждый шаг эмоционально.

– Последний вопрос. Если бы вы сегодня оказались в кабинете советника по национальной безопасности, что бы вы сказали?

– Я бы сказал: перестаньте думать в категориях новостного цикла. Сядьте и нарисуйте карту на десять лет вперед. Определите, какие ресурсы критичны, какие альянсы реальны, какие обязательства вы способны выдержать. И главное. Слушайте профессионалов. Даже если их выводы неудобны. Мир не стал проще. Он стал сложнее и многослойнее. И в этой среде выигрывает не тот, кто громче говорит, а тот, кто глубже просчитывает".

Перестаньте думать в категориях новостного цикла. Слушайте профессионалов.

Наше романтичное отношение к Западу сформировалось и под влиянием хорошей зарубежной литературы тоже. Нам ведь переводили только лучшие романы лучших писателей, мы читали запоем (самая читающая страна в мире – это про СССР). Отбор литературы вёлся тщательно, сюда не допускали всякий графоманский шлак, как оно потом сюда всё хлынуло неподцензурное. Вот мы и составили о Западе представление по французским романам. С этой картиной западного мира трудно расставаться. Уже знаем, что она вымышлена и художественно приукрашена, но всё же магнитит до сих пор у многих. Кстати, и про кино то же самое сказать можно. Во времена оные плохих фильмов в наш прокат не допускали, только отборного во всех отношениях качества.

t.me/viju_mir/1966 – t.me/viju_mir/1969