Всегда трудно писать о чем-то, что на самом деле близко и дорого твоему сердцу. И все же - попробую рассказать об одном из необычных мест моей такой прекрасной земли...
И пусть местный замок сегодня сама руина, Бучач - это город, в котором создали лучшие свои шедевры скульптор Пинзель и архитектор Меретин, а количество разнообразных памятников на душу населения (в городе живет около 12 тысяч жителей) здесь действительно зашкаливает...
Почти два века щербатые стены Бучацкого замка, возвышающиеся над городом, очаровывают своей неповторимостью и являются свидетельством уникального архитектурного зодчества нашего народа, его мастерства и неисчерпаемого таланта.
С замковой горы почти весь город виден, как на ладони. Хотя бы ради этого надо подняться к развалинам замка.
Высокая гора с крутыми склонами, изгиб полноводной реки и густой лес у подножья — самой волшебницей-природой созданное пристанище, сулившее надежную защиту для тех, кто изберет эту дивную местность для своего долговременного обитания. Первыми же поселенцами ее (по предположению польских историков) стали славянские племена, которые умелой рукой обыграли особенности ландшафта, воздвигнув в XII столетии на вершине плато деревянную крепость под флагом Галичских князей. Твердыня стала одним из главных южных оплотов княжества.
Пройдет без малого два столетия, и бывшая неотъемлемая часть Киевской Руси окажется под властью польской короны (первое письменное упоминание польского Бучача относится к 1397 году). Тогда-то на страницах летописи земель в живописном каньоне реки Стрыпы и появляется могущественный род Бучачских, родоначальником которого стал ополячившийся шляхтич Михаил Адванец.
Именно ему в конце XIV столетия обязан своим возникновением замок в каменном облачении, ведь с получением земель в собственность из рук польского короля Казимира III Великого за ратные подвиги в деле защиты галицких земель от татарских нашествий защита их вменялась в обязанность хозяина. Так в 1373 году на месте деревянных появились первые каменные укрепления на вершине холма наряду с главной святыней католицизма (костела Успения Пресвятой Богородицы) у подножья. При раскопках этой части крепости были обнаружены готические капители портала, что является свидетельством существования в те времена костела на территории замка.
Однако в течении последующего столетия постоянно продолжавшиеся атаки татар на Бучач, в ходе которых замок получал значительные и не очень разрушения, привели к постепенному изменению его облика. Это стало, не смотря на значительные финансовые вложения, возможным благодаря доходам от Магдебургского права, полученного городом в 1515 году.
Так одна из крупнейших реконструкций была проведена в 1580-х, когда город находился в руках семьи Бучачских-Твардовских: предприимчивый и дальновидный Николай доход от выхлопотанных его матерью у польского короля Сигизмунда III привилегий на проведение торгов каждый четверг и ярмарок дважды в год использовал на укрепление твердыни на гребне холма, как залога благоденствия и дальнейшего процветания округи.
Но высшую милость свою Фатум явил городу на берегу Стрыпы, когда отдал его начале XVII столетия посредством династического брака в заботливые руки могущественнейшей семьи восточной части Речи Посполитой – Потоцких. Замок над Стрыпой в 1630-е под руководством Марии Могилянки (1591 – 1642) превратился в укрепление достойное звания “совершенства фортификации”.
Именно эти усовершенствования сохранили твердыню на Замковой горе во время турецко-татарских атак освободительного восстания под предводительством Богдана Хмельницкого, однако окружающие его постройки (в том числе и костел Успения Пречистой Богородицы) утонули в волнах всепоглощающего пожара.
Восстановленный Бучачский замок достойно встретил новую угрозу — в 1672 году к его стенам во время очередной польско-турецкой войны подступили войска султана Магомета IV. И хотя твердыня выстояла при атаках османского нашествия, Польша вынуждена была подписать под ее стенами невыгодный для себя мирный договор 18 октября того же года.
Документ был подписан, да вот только мира на землю Галичины он не принес, и уже спустя четыре года каменный защитник города над Стрыпой был разрушен турецкими войсками во время одиннадцатилетней оккупации.
Но заботливой рукой хозяина, которым на тот момент его истории значился Стефан Александр Потоцкий, замок довольно быстро (к середине 1780-х) воскрес из руин в прежнем монументальном облике, чтобы в 1887 году стать плацдармом освободительной войны польского короля Яна III Собеского. Мир был достигнут, да вот только от Бучача остались фактически лишь крепостные сооружения…
Хозяин прикладывал немало усилий, чтобы возродить город со славной историей, но российская агрессия лишила его права да и возможности сделать это, когда в 1707-ом во время Северной войны 1700 — 1721 годов здесь расквартировались войска Петра I, мародерством, насилием и грабежами сведя все эти попытки на нет.
Середина XVIII столетия подарила жемчужине “Бучачского ключа” нового собственника Николая Василия (сына Стефана) – известного мецената и рачительного хозяина, что дало ей еще один шанс на возрождение. Однако на каменный форт с холодными стенами и утомительной дорогой на вершину плато эта милость не распространялась — для постоянного проживания был построен деревянный дворец напротив монастыря Василиан.
Настоящая же беда пришла из рук непрямых (Николай не оставил потомства) наследников имения на берегу Стрыпы, правивших городом в начале XIX веке — братьев-близнецов Каэтана и Павла Потоцких, которые за отдельную плату разрешили разбор крепостных стен на стройматериалы. Замок утратил себя.
А на исходе XIX столетия замок в Бучаче становится объектом исследования профессиональных историков и любителей древностей. Вот только археологические изыскания мало способствовали его сохранению — бури, солнце и человеческое равнодушие превратили его в руину, которая хранит память славных битв лишь в каменном сердце своих стен с надеждой на возрождение...
Бучацкий замок стоит в руинах уже не одну сотню лет, местные жители разобрали на строительство все, что могли. Оставшиеся стены на замковой горе, которые туристы могут лицезреть до сих пор, оказались самыми стойкими.
Сохранившиеся до наших дней крепостные укрепления на вершине Замковой горы в Бучаче (высота 312 м) позволяют говорить о том, что ранее они состояли из двух частей, принадлежащим двум разным эпохам: северная мысовая, которую эксперты датируют последней четвертью XIV столетия, и четырехкратно заломленной стены с двумя фланкирующими полукруглыми бастиями (первая четверть XVIII века). Ныне же они представляют собой незамкнутый стремящейся к каплеподобной форме периметр протяженностью 115м с северо-востока на юго-запад при максимальной ширине 70м.
Сохранившиеся на высоту двух ярусов (более 20 м) оборонные стены крепости над Стрыпой из тесанного светлого и темно-красного местного песчаника некогда были на ярус выше (толщина до четырех метров) и имели характерные для украинского Подолья бойницы со скрещенными ходами. На внутренней же их стороне для поддержания деревянных боевых галерей были сооружены белокаменные консоли.
Въезд в комплекс находился на первом ярусе дворцового здания, примыкавшего к восточной бастии. Соединительной нитью между затяжным подъемом с пандусом под прикрытием невысоких образующих защищенный коридор внешних оборонных стен был перекинутый через сухой ров подъемный мост.
C юго-восточной стороны замка находилась замковая церковь. Рассказывают, что отсюда родом одна из древнейших икон - "Богородица" церкви св. Николая.
Когда-то здесь возвышался дворец, жемчужина замка в стиле возрождения. С внутреннего дворового фасада дворец был украшен арочными галереями. К дворцовому входу вели парадные ворота и подъемный мост, в центре дворцового двора журчал фонтан…
Сейчас же от былого великолепия остались лишь восточная стена, да фрагменты угловой кладки лопаток из светлого песчаника, подчеркивающих матово-багровую гладь основной поверхности стен.
Из жилых помещений и башен был выход в подземелье.
Бытуют легенды, что замок соединен тайными переходами со всеми соседними замками, церквами и монастырем.
Подземные переходы были так широки, что везде, куда они вели, могла свободно проехать карета.
В легенде также говорится, что в подвалах замка сохраняются несметные сокровища некоего господина Каневского и золотая карета Марии Могилянки.
Проверить легенду и найти сокровища местным археологам не удалось: воздух в подземелье оказался ядовитым ...
Пожелтевшие страницы истории редко хранят в своей памяти женские имена защитниц родной земли. Благодеятельниц и меценаток, мучениц и святых – да, но не женщин-воинов. Редкие случаи — скорее исключение из правила при сформированном веками образе слабой, нежной, чувствительной и хрупкой, с которым мало ассоциировалось тяжелые латы, длинный меч и отчаянная храбрость. История Бучачского замка в этом контексте относится именно к тем самым исключениям.
Согласно легендам, видимо, сами женские духи свободолюбивой, гордой и непокорной Галичской земли решили показать всю мощь своей силы в 1614-ом году от Рождества Христова, когда во время конфликта между Яном Энджи Радзивилом и Станиславом Гольским оборона, и надо сказать успешная, Бучачской твердыни была в руках Зофьи Стадницкой-Гольской. Правда свой город над Стрыпой от захвата ей все же уберечь не удалось, виной чему был банальный подкуп и предательство.
Согласно же другим преданиям, спустя чуть более пол-столетия (1672 год) теперь уже перед лицом овеянного ужасом многотысячного османского войска, подступившего под самые крепостные стены во время очередной польско-турецкой войны,
оборону Бучачского замка в отсутствие супруга взяла в свои хрупкие руки Тереза Потоцкая, с достоинством ответив отказом на предложение положить ключи от города к ногам Магомета XIV. Сочтя ниже своего достоинства воевать с представительницей слабого пола пораженный смелостью отчаянной женщины (количество атакующих в десятки раз превосходило число обороняющихся) султан приказал снять осаду.
Однако восточные земли Польского королевства это не спасло — 18 октября того же года здесь под “Золотой липой”, сохранившейся неподалеку от замка, были подписаны унизительные для поляков условия мирного договора, согласно которого, помимо прочего, Стрыпа стала линией размежевания конфликтующих сторон, а сам Бучач был разделен пополам.
Имели ли эти события место быть или являются лишь плодом буйной фантазии, приукрашенным многочисленными поколениями предков, сейчас сказать наверняка не представляется возможным.
Но даже сам факт существования легенд о средневековых галичских женщинах-воительницах служит доказательством свободолюбивой силы, непокорного мужества и лихой отваги украинского народа перед лицом любого врага, пришедшего с мечом на нашу родную землю.