Я устала! – сказала мать и оторвала меня, словно присоску, от груди.
Я чмокнул губами, пьяно покрутил в пространстве глазами, захлопнул их под белобрысые ресницы и засопел прибывшим к железнодорожной станции паровозом.
- Вечером доест, - добавила мать, затем отложила меня в сторону, отвернулась к стене, сладко зевнула и, засыпая, прошептала: - Зажарьте мне его! . . .