Это цитата сообщения Томаовсянка Оригинальное сообщение
Ирина Одоевцева
Я - маленькая поэтесса c огромным бантом...
Нет, я не буду знаменита.
Меня не увенчает слава.
Я - как на сан архимандрита
На это не имею права.
Ни Гумилев, ни злая пресса
Не назовут меня талантом.
Я - маленькая поэтесса
С огромным бантом.
1918
Через сорок с лишним лет Одоевцева напишет о первых встречах с Гумилёвым:
Я пришла не в четверть второго,
Как условлено было, а в пять.
Он с улыбкой сказал: Гумилёва
Вы бы вряд ли заставили ждать.
Я смутилась. Он поднял высоко,
Чуть прищурившись, левую бровь.
И ни жалобы, ни упрёка.
Я подумала: это любовь.
Ирина Одоевцева была ученицей Николая Гумилева, он ей представил Георгия Иванова: «Самый молодой член цеха и самый остроумный, его называют «общественное мнение», он создает и губит репутации. Постарайтесь ему понравиться». «Первая ученица» выполнила совет Гумилёва, и даже, можно сказать, перевыполнила. Она понравилась Иванову так сильно, что т
[387x551]от развёлся с первой женой. Иванов и Одоевцева поженились 10 сентября 1921 года, чтобы прожить вместе 37 лет, до последнего его дня. Ирина Одоевцева переехала с Бассейной к нему на Почтамтскую, в квартиру, которую Георгий Иванов невольно делил с поэтом Георгием Адамовичем. Вечерами она забиралась с ногами на диван, слева – один Георгий, муж, в своей излюбленной позе, с подогнутой ногой, справа – второй, Адамович. Она – молчком, они – размышляя вслух о вещах, глубоко исполненных мистики. Её это завораживало, она чувствовала себя приобщённой к высшему духовному знанию.
Но не всё было так гладко. В памяти Одоевцевой навсегда остался август 1921 и гроб Блока весь в цветах на Смоленском кладбище. Георгий Иванов выдвинет свою версию смерти Блока. “Он умер от “Двенадцати” как другие умирают от воспаления лёгких или разрыва сердца”, - напишет он, имея в виду роковую ошибку Блока, принявшего революцию. Через две недели – панихида по расстрелянному Гумилёву в Казанском соборе. Николай Гумилёв когда-то предложил Одоевцевой клятву: кто первый умрёт – явится другому и расскажет, что т а м. Гумилёв, конечно, клятвы не сдержал: он так никогда и не
явился ей.
Ирина Одоевцева о Николае Гумилёве
[408x637]Над водой луна уснула,
Светляки горят в траве,
Здесь когда-то утонула
Я, с венком на голове.
...За Днепром белеет Киев,
У Днепра поет русалка.
Блеск идет от чешуи...
Может быть, меня ей жалко —
У нея глаза такие
Голубые, как мои.
В 1923 Одоевцева эмигрировала из СССР, и большая часть её жизни прошла в Париже. Наследство Густава Гейнике досталось победившему классу, однако в Париже на гонорары можно было жить. Романы Ирины Одоевцевой переводились на несколько языков, но в СССР никто их не издавал. К ней, и к Иванову, который скончался в 1958 году, применимы слова Одоевцевой об эмигрантских писателях: «Более, чем хлеба, им не хватало любви читателя, и они задыхались в вольном воздухе чужих стран».
Все свои стихи Иванов посвятил супруге, которая боготворила его, писала о нём. Заподозрив у себя чахотку, она пыталась умереть и отказываясь от еды, чтобы не быть обузой.
Одоевцева писала мемуары. Будучи активной участницей различных литературных кружков, Одоевцева была знакома со многими деятелями культуры Серебряного века и парижской эмиграции. Героями её воспоминаний были Николай Гумилев, Осип Мандельштам, Андрей Белый, Зинаида Гиппиус, Иван Бунин, Ларисса Андерсен и многие другие литераторы.
Романы Ирины Одоевцевой переводились на несколько языков, только в СССР их не издавали. Позднее выходит её книга «Девять повестей» (1951), затем воспоминания о Гумилёве и Мандельштаме (1962). И конечно же стихи – сборники “Контрапункт” (1950), “Стихи, написанные во время болезни” (1952), “Десять лет” (1961), “Одиночество” (1965), “Златая цепь” (1975), “Портрет в рифмованной раме” (1976)
Но кто такой Роберт Пентегью,
И где мне его отыскать?
Баллада о Роберте Пентегью. И. О.
В такие вот вечера
Цветут на столе георгины,
А в окнах заката парча.
Сегодня мои именины
(Не завтра и не вчера).
Поздравлять приходило трое,
И каждый подарок принес:
Первый — стихи о Трое,
Второй — пакет папирос.
А третий мне поклонился: —
Я вам луну подарю,
Подарок такой не снился
Египетскому царю...
(Ни Роберту Пентегью).
В Париже Ирина Одоевцева вышла замуж во второй раз, но бедствовала. Узнав о её положении, Союз Писателей пригласил в СССР. Весной 1987 на волнах «перестройки» Одоевцева (похоронившая уже и третьего мужа, писателя Якова Горбова) вернулась на берега Невы. После чего ее мемуарами, которые были изданы огромным тиражом, зачитывалась вся Россия.
Третья книга мемуаров – «На берегах Леты» – осталась недописанной.
На дорожке мертвый лист Зашуршал в тоске певучей. Хочется ему кружиться, С первым снегом подружиться, Снег так молод и пушист. Неба зимнего созвучья, Крыши и сухие сучья Покрывает на вершок Серебристый порошок. Говорю на всякий случай: - Память, ты меня не мучай. Все на свете хорошо, Хорошо, и будет лучше... 1950