Пусть на меня обижаются любители поговорить с пафосом и пиететом о жизни королевских и приближенных к ним семейств, но в молодости великий князь Борис Владимирович прослыл, простите, балбесом. Жил он на «всю катушку», хотя вроде бы должен соответствовать статусу – всё-таки двоюродный брат государя императора, один из претендентов на трон, во всяком случае, по мнению маменьки, великой княгини Марии Павловны.

Она искренне считала, что император Николай II при наличии собственного сына, родного брата и, в конце концов четырех дочерей, просто обязан назначить наследником одного из ее кровинушек: лучше всего старшего Кирилла Владимировича, но и Бориса Владимировича тоже неплохо.

Кирилл Владимирович в дальнейшем сначала отличится напяленным на себя в феврале 1917 года красным бантом, а потом тем, что самопровозгласит себя ненаглядного «императором в изгнании». Борис Владимирович, в отличие от брата поступит совсем по-другому. Кузен относился к нему не то, чтобы лучшим образом, но когда грянула катастрофа отречения от трона, Борис Владимирович оделся в парадную форму и отправился к Николаю II спасать Россию.

Только вот Россия уже не захочет, чтобы её спасали Романовы. Демон революции вырвался на свободу, а человека, который сможет взять на себя «непопулярное решение» - отдать приказ навести порядок, «не жалея патронов», не нашлось. Закончились в империи генералы Треповы.




Борис и Андрей Владимировичи с маменькой, Марией Павловной

До февраля 1917 года Борис Владимирович успел прославиться совсем не по героической части. Даже поехав на русско-японскую войну, он отличился не на фронте, а неуместными ухаживаниями за одной из знатных медсестер, перепутав, видимо, сестру милосердия на фронте с актрисами и балеринами Императорских театров. Да еще скандальной ссорой с главнокомандующим Куропаткиным, когда тот решил призвать великого князя к порядку.

Он вообще был знатным специалистом по части поухаживать за красивыми женщинами. Стоит ли удивляться, что когда в 1916 году Борис Владимирович по настоятельной просьбе маменьки, больше напоминающей безотлагательное требование, посватался к старшей дочери императора великой княжне Ольге Николаевне, ответом был категорический отказ. Александру Федоровну так «бомбануло» от этого сватовства, что она не замедлила написать мужу, пытаясь сдержать себя в рамках приличий:

«Мысль о Борисе слишком несимпатична, и я уверена, что наша дочь никогда бы не согласилась за него выйти замуж и я ее прекрасно поняла бы. Отдать чистую, свежую, на 18 лет его моложе девушку, полуизношенному, пресыщенному человеку 38 лет, чтобы она жила в доме, где он сожительствовал со столькими женщинами…»

Что называется, хорошо, что с лестницы не спустили. И, несмотря на вот такую «отставку», Борис Владимирович в трудную минуту в отличие от брата, посчитал нужным подставить кузену плечо, а не подножку. Ну а сватовство… Да Бог с ним. Это маменьке нужно. Самому Борису Владимировичу оно было совсем без надобности. У него имелся совсем другой интерес. Зиночка Рашевская, формально - Елисеева.

Почему формально? Да потому что Зиночка была фиктивно замужем за одним из наследников елисеевских миллионов, а на самом деле давным давно жила с Борисом Владимировичем, ни на что особенно не претендуя, так как понимала, что ее любимый – великий князь, а она не то, чтобы слишком владетельная особа. Короны в приданое не принесет, а значит, жениться на ней маменька с большими амбициями не разрешит.



Но так как на дворе неожиданно подул сильный ветер перемен, то все в одночасье стало по-другому. Сначала, конечно, все выглядело еще по старому. Осенью 1917 года великая княгиня Мария Павловна и два ее великовозрастных шалопая – Борис и Андрей волею судеб оказались в Кисловодске, главном курортном городе разваливавшейся империи. Прелесть ситуации заключалась в том, что и Борис, и Андрей приехали в Кисловодск не одни, а в компании своих «боевых подруг». Борис – с Зиночкой, а Андрей – с Матильдой Феликсовной. Кшесинской, ага. Но Мария Павловна знать не хотела каких-то там «содержанок». Поэтому она с сыновьями жила в одном доме, а, давайте назовем ситуацию честно – их гражданские жены – в другом.




В 1917 году Мария Павловна и ее сыновья жили в этом доме. А Матильда Кшесинская поселилась на даче Брынцалова (шутка, просто Брынцалов потом купил этот дом)

И вся эта прекрасная картина продолжалась до тех пор, пока до Кисловодска не докатилась революция с большевиками. Говорят, Бориса Владимировича уже собирались расстрелять, но командир большевиков когда-то был художником, прозябавшим без гроша в эмиграции. И в один прекрасный день его работы купил русский барин. Даже не барин, а великий князь. Борис Владимирович собственной персоной.

Он и не думал тогда, что покупая красивые безделушки, делает такое серьезное вложение в свою будущую жизнь. Нам вообще не дано знать последствий наших, казалось бы, мелких поступков и покупок. Та небольшая покупка в Париже начала XX века спасла Борису Владимировичу жизнь.



Борис Владимирович и Зиночка Рашевская

В начале 1918 года он выбрался из Кисловодска в Анапу, сел с Зиночкой на корабль и уехал за границу, чтобы больше никогда не возвращаться. Одним из первых дел, которые он сделал в эмиграции, стала свадьба на любимой женщине. Маменька и старший брат его поступок, мягко говоря, не одобрили. Настолько, что Кирилл Владимирович, «император в изгнании», перестал поддерживать с братом контакты.

Младший брат Андрей поступил хитрее – он терпеливо дожидался, когда маменьки не станет и только потом женился на Кшесинской с согласия старшего братца-«императора». Как хотите, но поступок Бориса Владимировича выглядит как-то честнее. Чего уж жеманничать, когда весь старый мир рухнул в тартары. Осталась только любовь в эпоху катастроф. Кстати, Андрей и Борис, Матильда Феликсовна и Зиночка отлично ладили в эмиграции и поддерживали теплые отношения. Им не надо было изображать рухнувшую империю, зато Кисловодск времен разваливавшейся империи, наверное, помнился очень хорошо.

В эмиграции Борис Владимирович и Зиночка устроились очень даже неплохо. Дорогущие изумруды, которые потом украсят Элизабет Тейлор, выгодно конвертировались в приличный вклад и замок во Франции. Удачные биржевые комбинации позволили и устроиться достойно, и благотворительностью заниматься.

Даже вечные балбесы могут когда-то остепениться. Правда, иногда для этого приходится сначала уцелеть самому и не потерять любовь в эпоху катастрофы.

ссылка