В общем это свершилось! Зарыл гештальт - надеюсь, глубоко.
Но самое интересное всё-так не это и даже не история этого зарытия, а предыстория.
Предыстория эта состоит из двух фаз: а). сравнительно недавней, б). достаточно давней.
Недавняя заключается в том, что месяца два, три, четыре назад я начал испытывать сильное желание прочитать переводы глав "Улисса", сделанные ещё группой Кашкина. Они были переизданы в конце века (прошлого) - вошли в состав тома "Избранного" в серии "Мастера современной прозы". И я даже когда-то этот том держал в руках. Покрутил-покрутил и, подумав: "А зачем он мне? "Улисс" у меня есть, и не эпизоды, а полный, в переводе Сергея Хоружего! И "Дублинцы" тоже есть...", положил на прилавок. А уже сравнительно недавно сравнил рассказ "Печальное происшествие" в переводе того же Хоружего с переводом Дарусез "Несчастный случай" (в оригинале "A Painful Case") и вдруг засомневался. Старый перевод показался мне более удачным, по крайней мере в зачине. "А вдруг и хваленый перевод "Улисса" у Хоружего тоже уступает по качеству тем старым переводам?".
Но, увы, переизданий старого текста до сих пор не случилось. Том "Мастеров" стал библиографической редкостью - и не дешевой, это томик Джойса Кэрри в такой же серии можно найти за куда меньшие гроши: поисковик Озона частенько их путает, Джеймса Джойса и Джойса Кэрри, ну да, и тот ведь Джойс, и другой. А в электронную форму никто переводы группы Кашкина до сих пор не оцифровал. Дилемма!
И тут я вспомнил, что у меня есть целых два бумажных издания романа в оригинале.
Тут начинается давняя предыстория.
В далеком уже 2008 году я вступил в ряды участников сообщества "Обсуждаем книги!" на сайте мэйл.ру. Названия говорит само за себя. Счет людей в том сообществе шёл на тысячи, постов - тоже уже достигал четырехзначных чисел. Баталии велись жаркие и не без тяжелых увечий. Но главное всё-таки не это. Главное, что там я познакомился с некоторыми интересными людьми. Среди них был и Геннадий Владимирович Быков, книголюб из Москвы.
В конце 2008 года мы переписывались с ним очень интенсивно, ежедневно, даже не по разу на дню. Помню, как-то раз он исчез на несколько дней, и я волновался, что случилось. Если не ошибаюсь, Геннадий Владимирович тогда действительно был госпитализирован из-за гипертонии...
Я активно его грузил своими новостями, хвастал новейшими приобретениями - уже тогда начал покупать бумажные книжки через интернет, а электронных ещё не знал. И вот как-то так вышло, слово за слово, я посетовал Геннадию Владимировичу, хочу, мол, "Улисса" на аглицком, но нигде пока не вижу. И что же из этого вышло? Геннадий Владимирович, не без помощи интернета тоже, разузнал, что такая книжка есть в Московском Доме Книги на Кузнецком мосту. Это было переиздание текста 1922 года (то есть первого полного - книжного - издания романа) с комментариями. Очень скоро благодаря нашей с Геннадием Владимировичем переписке эта книга приехала ко мне - Почтой России. Я бегло её полистал, вычитал в предисловии, что в первом издании было полно ошибок, опечаток (в всех последующих, впрочем, не меньше), и заказал ещё одну книжку - "Улисса", выпущенного издательством "Пингвин" в серии "Modern Classics". Без комментариев, но, как потом выяснилось, тоже с небольшим предисловием - так называемый стандартный текст 1960 года.
В общем, сейчас я решил вместо каких-то там переводов читать прямо оригинал. Зря что ли напрягал Геннадия Владимировича?
Первым делом я прочитал в обеих книгах предисловия. Акцент в них был сделан на разном. В издании Oxford World's Classics (текст 1922 года с комментариями) фокус внимания был обращен на литературу, филологию в широком смысле. В книге издательства "Пингвин" автор введения больше упирал на политику, пацифизм Джойса, его сложное отношение к ирландскому национализму и т.п. 
Чтение предисловий оказалось делом куда более лёгким, чем чтение собственно романа. Тут важно отметить, что ровно половину жизни назад я с большим энтузиазмом прочитал перевод Сергея Хоружего (тот самый, что уже упомянул выше). Порой приходилось трудновато, да, но я тогда вообще любил всё такое-этакое, сложное, накрученное, да и комментарии Хоружего здорово помогали. Безусловно, не было бы тогдашнего экзальтированного чтения, я бы пятнадцать лет спустя никакие оригиналы "Улисса" не искал. Так что - что было, то было.
Но сейчас я не испытывал особо восторга, даже на первой главе, на мой взгляд, наиболее близкой к традиционному повествованию. Ну, вот не было - и всё. Читая "Аду" Набокова (на английском), и происходило это очень давно, хоть уже и в этом веке, я говорил себе: ничего прекраснее на английском мне видеть не приходилось! А сейчас нет, совершенно другой случай.
На какой-то главе я переключился в чтении непосредственно джойсовского текста на электронную книжку, с сайта "Project Gutenberg", в читалке словари встроенные (комментарии всё же читал в конце бумажной книги). Потом начал заглядывать в русский текст Хоружего - использовать в качестве комментария. Когда-то читал куда менее темные книги с комментариями - как правило советского издания, а тут просто все музы это делать велели. У Джойса всё-таки огроменный словарный запас (туды его в качель!), и вообще всё донельзя запутано.
Да, иные главы - это был полный gibberish или lingo (тарабарщина и жаргон). Мало я там находил прекрасного; увы мне, увы, и поучительного тоже не много. В общем упражнение на упертость. Или получение наслаждения посредством удара молотком по пальцам (у Каштанова вычитал; а в чем же наслаждение? когда промахнёшься...)
И пытался вызвать тень графа Толстого и ему пожаловаться. Если бы Лев Николаевич ещё пару десятков лет прожил (а почему нет? хотя бы пятнадцать), мог бы и он этот роман века почитать. Отметил бы, наверно, что основной прием автора "занимательность-развлекательность" (или как это Толстой определял в трактате "Что такое искусство?"), а по итогу бы сказал, что автору всего лишь хотелось написать книгу. Очень хотелось. Сказать же по существу особо ничего не было...
Каюсь, последнюю главу - "Пенелопу", повествование от лица Молли Блум - я честно хотел дочитать до конца. Тем более что словарный состав тут и не такой уж страшный, редко какое слово не понятно без словаря. Хоружий назвал это потоком сознания. А вот автор предисловия к тексту 1922 года считает, что это всего лишь внутренний монолог! И от этого внутреннего монолога мне стало тошно. Я вспомнил фразу из "Жизни Клима Самгина", что женщины вносят в жизнь слишком много пошлых мелочей. Впрочем, и там это была своего рода цитата, хитро закрученная отсылка к учению Николая Фёдорова... Короче, я не выдержал и бросил. Решил поставить точку. Так и замуровал гештальт. Зарыл.
А Геннадий Владимирович Быков уже несколько лет на мои письма не отвечает. У меня есть на этот счет предположения, но я не хочу здесь их высказывать...
