По-русски продолжаю читать по две книги сразу. В этот раз - Чехов, двухтомник из Библиотеки классики. Заметно изменил и расширил мои представления о творчестве Антона Павловича.

Какие-то его произведения перечитал, и не в первый уже раз, но со многими познакомился впервые. Прежде отчего-то противопоставлял рассказы Чехова его повестям (рассказы - несерьёзные, даже если не слишком юмористические; повести же гораздо глубже - что-то вроде такого разделения). Но оказалось, что у Чехова есть рассказы, по драматичности почти не уступающие его повестям. Более того, поскольку произведения в двухтомнике следовали в порядке их создания, можно было даже проследить, как росло мастерство писателя, как менялись темы, к которым он обращался. Первым "настоящим", серьёзным, рассказом в подборке для меня стал рассказ "Тапер".

В рассказе "Враги" отметил то мастерство описаний, лаконичных, выразительных, которое когда-то оценил в таких повестях как "Скучная история", "Дуэль".

Всё-таки, всё-таки, именно "Скучная история", "Дуэль" и "Рассказ неизвестного человека" - главные, бесспорные шедевры первого тома. "Степь", прочитанная сейчас впервые, впечатлила меньше...

Такой же "столп" второго тома - это повесть "Моя жизнь". Но открытиями для меня стали также и "Случай из практики", "По делам службы", повесть "В овраге", рассказы "Архиерей", "Невеста". И так называемая "Маленькая трилогия" - "Человек в футляре", впрочем, меньше, чем "Крыжовник и "О любви".

Драматургия оставила противоречивые впечатления. Более ранние пьесы, такие как "Иванов", "Медведь", "Трагик поневоле" понравились больше, чем то, что считается "каноном" у Чехова - "Чайка", "Три сестры", "Вишневый сад". Только "Дядя Ваня", пожалуй, тут составил исключение, попал для меня в разряд более сильных произведений.

Теперь в моём представлении о творчестве Чехова сформировалось другое противопоставление: проза - драматургия. Герои всех его произведений мучаются и страдают от несовершенства жизни, собственного несовершенства. Но у героев прозы, рассказов, повестей, это всё происходит как-то основательнее, серьёзнее. Им труднее приходится, как минимум. И не все из этих персонажей сидят сложив руки или стоят руки опустив. В "Чайке" же, "Трёх сестрах", "Вишневом саду" почти сплошь одни мечтатели, любители поговорить о высоком, поностальгировать о прошлом... Или и вовсе ничтожные пошляки. Только Лопахин исключение. Неотесанный, несколько жлобоватый Лопахин - и всё же вызывает некоторую симпатию. Поскольку - деятель.