И вновь "краеведческое" чтение, и вновь сразу две книги. Впрочем, не такое уж и краеведческое...
Николай Клюев - "Стихотворения и поэмы", книга Северо-Западного книжного издательства, Архангельск, 1986 год, серия "Русский Север" (характерное тиснение обложки), и небольшая книжица "Библиотеки "Огонёк"", 1991 год, - "Песнь о великой матери" (тоже характерное оформление).
Со стихами Николая Клюева познакомился в 70-е прошлого века листая объёмистый том "Три века русской поэзии". Читал стихи разных поэтов, наудачу, в том числе и Клюева. И что-то запало в память.
В 1980-м году, летом Олимпиады, в стройотряде работал в городе Вытегра. Не знаю, может, это уже сон какой-то, но вроде видел там дом, в котором жил поэт...
Сейчас обратился к творчеству Николая Клюева... потому что обратился. Книги, упомянутые выше, несколько десятилетий того ждали.
Не скажу, что читать стихи Клюева было легко (как и при чтении Мандельштама посетила та же "крамольная" мысль: так вот почему нынешние пииты так любят Николая Рубцова!). "Избяные песни" впечатлили более других в первой книге.
Четыре вдовицы к усопшей пришли…
(Крича бороздили лазурь журавли,
Сентябрь-скопидом в котловин сундуки
С сынком-листодером ссыпал медяки).
Четыре вдовы в поминальных платках,
Та с гребнем, та с пеплом, с рядниной в руках,
Пришли, положили поклон до земли,
Опосле с ковригою печь обошли,
Чтоб печка-лебедка, бела и тепла,
Как допреж, сытовые хлебы пекла.
Посыпали пеплом на куричий хвост,
Чтоб немочь ушла, как мертвец, на погост.
Хрущатой рядниной покрыли скамью, —
На одр положили родитель мою.
Как ель под пилою, вздохнула изба,
В углу зашепталася теней гурьба,
В хлевушке замукал сохатый телок,
И вздулся, как парус, на грядке платок, —
Дохнуло молчанье… Одни журавли,
Как витязь победу, трубили вдали:
«Мы матери душу несем за моря,
Где солнцеву зыбку качает заря,
Где в красном покое дубовы столы
От мис с киселем словно кипень белы.
Там Митрий Солунский, с Миколою Влас
Святых обряжают в камлот и атлас,
Креститель-Иван с ендовы расписной
Их поит живой Иорданской водой…»
Зарделось оконце… Закат золотарь
Шасть в избу незваный: — «Принес-де стихарь —
Умершей обнову, за песни в бору,
За думы в рассветки, за сказ ввечеру,
А вынос блюсти я с собой приведу
Сутемки, зарянку и внучку-звезду,
Скупцу ж листодеру чрез мокреть и гать
Велю золотые ширинки постлать».
Книжица же "Песнь о великой матери" представляет собой только лишь фрагменты поэмы. Но по ним тоже можно судить, насколько значительно это произведение.
Мы жили у Белого моря,
В избе на лесном косогоре:
Отец богатырь и рыбак,
А мать -- бледнорозовый мак
На грядке, где я, василек,
Аукал в хрустальный рожок.
На мне пестрядная рубашка,
Расшита, как зяблик, запашка,
И в пояс родная вплела
Молитву от лиха и зла.
Плясала у тетушки Анны
По плису игла неустанно
Вприсядку и дыбом ушко, --
Порты сотворить не легко!
Колешки, глухое гузёнце,
Для пуговки совье оконце,
Карман, где от волчьих погонь
Укроется сахарный конь.
Пожрали сусального волки,
Оконце разбито в осколки,
И детство -- зайчонок слепой --
Заклевано галок гурьбой!
В общем, по-хорошему, творчество Николая Клюева непросто принять с одного прочтения. К этим стихам надо возвращаться, перечитывать и перечитывать. Образы там необыкновенные...
С творчеством поэта можно ознакомиться здесь - http://az.lib.ru/k/kljuew_n_a/
А также здесь - https://klyuev.lit-info.ru/...