Толстый Увалень карабкался по почти отвесной скале. Мистер Зазнайка стоял сверху, снисходительно ухмыляясь.

- Увалень, ты действительно думаешь, что можешь забраться на эту гору? - кричал Зазнайка, с опаской поглядывая вниз на острые камни, устилающие дно ущелья.

Увалень молчал и продолжал нащупывать все новые и новые уступы, с помощью которых можно было подняться выше. Жутко хотелось пить, но это сейчас явно не было самым важным. Важно было то, что, забравшись на самую вершину, Увалень мог бы сказать, что сумел сделать что-то, чего боялся сделать всю сознательную жизнь. Не удержавшись, он посмотрел вниз, и дыхание тут же предсказуемо перехватило. Господи! Как же высоко!

Судя по всему, Зазнайка что-то почувствовал, потому что нотки тревоги отчетливо были слышны в его голосе:

- Эй, Увалень! Ты в норме?

Увалень снова не удосужился ответить, и, подняв глаза к вершине скалы, продолжил свое утомительное восхождение. Сколько еще предстояло пройти, было не совсем понятно, но ясно было одно - подниматься нужно, останавливаться, а тем более опускаться вниз, совершенно недопустимо. Было ясно, что некуда опускаться... В голове неожиданно начали рисоваться, какие-то странные картины из его прошлого, связные и, в то же время, совершенно расщепленные. Все больше и больше, он утопал в собственном прошлом, принимая нарисованные воображением картины за реальность. Или принимая собственную реальность, за нарисованные воображением картины, сейчас уже сложно было понять, что является истиной в конечной инстанции. Увалень знал только одно, нужно продолжать двигаться вперед, а дальше, будь что будет.

Наконец, последний рубеж был преодолен, и Увалень, еле дыша, перекинул собственное тело, через верхнюю кромку скалы и распластался на иссушенной поверхности.

- Эй! Как себя чувствуешь? - по голосу Зазнайки можно было понять, что он улыбается.
- Эмм.. Не знаю даже.. - Увалень тяжело дышал, и каждое слово давалось с огромным трудом. Жутко хотелось пить.
- Посмотри сюда!

Увалень с трудом разлепил закрытые глаза и осмотрелся. Сразу за спиной Мистера Зазнайки стояла деревянная стойка с холстом, а у подножия этого импровизированного лежала готовая к употреблению палитра. Увалень из последних сил поднялся на ноги, и шатающейся походкой подошел к мольберту, поднял с земли палитру и кисть и сделал несколько мазков. На холсте появилось очертание лица...