Людмила Малова была, что называется, хорошим человеком, то есть, она имела все качества, которые это понятие объединяет – ум, доброта, чуткость, понимание и сострадание ближнему. Внешне девушка была очень красивой, рослой, длинноногой большеглазой, с тонкими чертами лица и роскошной шевелюрой вьющихся медно-каштановых волос, но ей надо было родиться в позапрошлом веке или раньше, тогда бы считаться абсолютной красавицей. Художники писали бы с неё богиню любви Афродиту. В наше же время столь богатое тело считают красивым, разве что, люди с очень хорошим вкусом, а таковых, к сожалению, немного. Большинству же современных людей такие статные дамы не нравятся. Поэтому обладательницы пышных форм, если не исповедуют, так называемый, «боде-позитив», то садятся на драконовские диеты да истязают себя в спортзале.

И вот, Людочка, устав слушать «тактичные» советы о том, что ей не мешало бы похудеть, решались-таки сесть на диету. Первая её диета прошла в страшных мучениях, так как есть хотелось просто безумно, особенно кексов или сметанного торта и крепкого чая с лимоном. Диету эту Малова героически выдержала, но, как только она с неё соскочила, так сразу же вернулась к своему прежнему виду. Вторая диета была какой-то мудрёной и тоже стоила Людмиле многих трудов. Последний день этой диеты был самым голодным. Только бокал белого вина и кусок сыра. Она, бедная, еле выдержала этот день, а к вечеру так проголодалась, что не удержалась и поела жаренной картошки в кафе «Вкусно, и точка».

И, тем не менее, она, всё ж-таки похудела. Правда, тут сыграли роль три дня диареи, когда Малова чем-то отравилась. Скорее всего, той самой жаренной картошкой. Постройневшая, она казалась ещё выше из-за изменившихся пропорций.

Но самое трудное было впереди, так как аппетит у молодой, здоровой девушки был волчий, а наедаться-то было категорически нельзя. Иначе все труды будут насмарку. Не хотелось возвращаться к формам, вдохновлявшим Рубенса, но она, тем не менее, всегда возвращались к ним, от чего шутила: «Борьба за фигуру - тайм тридцать седьмой».

И вот, шла очередная диета, которая называлась, почему-то, «японской». Люся худела вместе с мамой, от которой унаследовала роскошное тело с полотен Кустодиева. Один день они ели мясо, день – рыбу, день – овощи, день – фрукты и так далее, тому подобное. Людочка ослабела от учёбы и голода, да ещё и в рыбный день они с мамой-меломанкой вечером шли в концертный зал имени Чайковского. День был будний, поэтому Люда Малова, очень голодная и усталая, приехала в центр города после занятий в институте, а её мать ещё ехала с работы. Учёба заканчивалась раньше, чем рабочий день, поэтому на место Люда прибыла раньше часа на три.

Чтобы выглядеть стройнее, девушка носила обувь на высоком каблуке, но испытывала страдания в этих «колодках» на ногах, да ещё мама навязала ей юбку-карандаш ниже колен и колготки телесного цвета, в чём она себе не нравилась. Малова, страдая от боли в ступнях, неуклюже ступая в неудобной обуви, угрюмо моталась по Елисеевскому гастроному в поисках чего-нибудь рыбного, что можно было бы съесть прямо сразу, без готовки. Деньги она экономила, поэтому вкуснейшую копчёную треску, обливаясь слюной, купить не решилась. Пришлось довольствоваться какими-то подозрительными рыбными колбасками, есть которые оказалось совершенно невозможно. Девушка уселась во дворике на лавочке с истёртыми в кровь, ногами, разувшись, шевеля пальцами, и с отвращением кусала эти несъедобные «шедевры» кулинарии, а лицо у неё было при этом разнесчастное!

Мимо проходил смешной, низенький и кругленький гражданин с румяными щеками, рыжими кудряшками вокруг лысины, в нелепом зелёном костюме в красную клетку и канареечной рубашке. Забавный человечек, склонив по-птичьи, голову, внимательно посмотрел на красивую Люсю, пригорюнившуюся на лавочке. И вдруг он издал странный звук, похожий одновременно на крик петуха, блеяние барана и визг драного кота, очень высоко подпрыгнул, аж как теннисный мячик, присел и… покатился сначала как колесо, а потом принялся делать сальто вперёд и назад! Кувырк, кувырк! Руки-ноги, руки-ноги, руки-ноги! Быстро-быстро! Затем тройное сальто, высоченный прыжок вверх, кувырок в воздухе и успешное приземление. И всё это произошло внезапно, неожиданно и как-то по-дурацки, совершенно по-клоунски, с писком, взвизгиваниями, хрюками… Это было ОЧЕНЬ смешно, и девушка не выдержала да расхохоталась от души. Даже слёзы на глазах её выступили от смеха. А этот человек, отряхнув руки о брючины, поднял кверху палец и сказал: «Вот такое выражение лица гораздо лучше!» и пошёл дальше. А, опешившая от неожиданности, Малова вдруг подумала: «Какого хрена!», выбросила несъедобное кушанье в урну и поспешила в ближайший магазин, несмотря на усиленную экономию. Она купила себе широкие чёрные брюки да полуботинки на удобной подошве-котурне. Потратила почти все свои сэкономленные деньги, но эти брюки так хорошо на ней сидели, а обувь была такой стильной и удобной, что Людочка не сожалела о потраченных деньгах. Потом она зашла в кофейню, купила двойную порцию оладий в шоколадной подливке да горячее какао, наелась всласть и после этого, облизываясь, как кошка, счастливая, с появившимся на щеках, румянцем, весёлой улыбкой, пошла в зал Чайковского, где её ждала голодная, хмурая и раздражённая мать с синяками под глазами и осунувшимся лицом. С удивлением она поглядела на свою красавицу-дочь, которая была розовая, с блеском в глазах, в новых штанах и туфлях, да ещё и в прекрасном настроении, и они обе вошли в зал. Насладившись музыкой и кофе с пирожным в буфете, Люся Малова ехала домой вместе с матерью, и обе думали о своём. О чём думала мать, Людмила не знала, зато она прекрасно знала о том, что больше никогда в жизни не будет «ерундой страдать», то бишь, садиться на все эти диеты для похудения и заниматься физкультурой, раз ей этого не хочется. А если её кто полюбит, то он будет восхищаться ею такой, какая она есть, и только так, а не иначе!

И вот, вскоре после этого решения, тело Людмилы вдруг, вне зависимости от неё, стало постепенно уменьшаться в объёмах, несмотря на то, что она нормально питалась, то есть, употребляла полноценные завтраки и комплексные обеды с десертом, а не грудку индейки да листик салата за целый день. Тем не менее, девушка становилась всё стройнее и уже стала приближаться к современному стандарту красоты. Если бы Рубенс увидел её теперь, то он бы горько заплакал, а Кустодиев бы вообще застрелился. Хорошо, что они этого уже никогда не увидят…