Не забудем, не простим. Залдостанов рвется на Запад

Национальный позор выглядит по-разному, иногда весьма экзотично.

Например, это может быть толпа брутальных, непоправимо глупых мужчин в кожаном, с ног до головы увешанных прибамбасами. Мужики садятся на мотоциклы и рвутся на Запад, чтобы на свой лад повторить подвиг дедов и прадедов. То есть пройти дорогами Красной армии на Берлин, посещая в пути «мемориальные места» – Освенцим, Дахау, Трептов-парк. 

Мужики многого не понимают, хотя и силятся понять. В частности, они не могут постичь, как это их, героических внуков и правнуков, смеют не пропускать в Польшу, Чехию, Германию. Мужики не врубаются, почему поляки, чехи, немцы, а также некоторые соотечественники воспринимают их мотопробег как постыдную клоунаду и глумление над памятью миллионов погибших на войне.

Не исключено, что с некоторыми из них можно потолковать, пытаясь на пальцах объяснить, в чем тут дело. Время, сказать им, выбрано не совсем удачное. Та война кончилась 70 лет назад, а сейчас идет другая, и в связи с этим репутация у вас, мужики, не очень хорошая. Особенно после того, как вы отличились в Крыму, а также в Донбассе. Вообще американского типа мотошлемы идут вам, освободителям, как корове седло.

А главное, мемориалы, кладбища и памятники, которые вы желаете почтить своим присутствием, не самые лучшие места для мотоциклетных гонок. Эти места созданы для молчания, скорбного молчания. И форма одежды у вас, господа байкеры, не подходит для кладбищ. Там дресс-код иной.

Однако национальный позор мало восприимчив к уговорам и укоризнам, оттого лучше даже и не пытаться вступать в диалог. Тем более что «Ночные волки» с присущим им Залдостановым вовсе не являются организаторами данного мероприятия. Брутальные мужчины в кожаном, с ног до головы увешанные прибамбасами, работают в особом подразделении гражданского общества, созданном в Кремле.

Поэтому, когда надо, они выходят на свой «Антимайдан», бичуя несогласных, и указанный Залдостанов, самый неравнодушный из них, еще и призывает к убийствам оппозиционеров. Теперь, накануне 70-летия Победы, пришло время покататься по европам, поминая дедов и прадедов, и мужики спешно выправляют себе визы. Но тут облом, граждане соседних государств не желают видеть «Ночных волков» на своих дорогах, и это тоже заложено в сценарии. Это хорошая картинка для телесюжетов на метровых каналах: диковатые с виду, но очень искренние правнуки хотят почтить память прадедов, а их не пускают.

Это правильная картинка для массового российского телезрителя.

Главное дело в том, что чувство стыда и национального позора ощущают лишь некие особо чувствительные граждане, а остальные испытывают совсем другие чувства. Обиды, оскорбления, возмущения, государствообразующей злости и ненависти. Потом еще МИД РФ выражает «решительный протест» против наглого попирания священных скреп, и собирательный наш телезритель прямо заходится от гнева: да как они смеют тормозить на границе мотоциклистов-победителей! Одно слово: фашисты. И если учесть, что этот сюжет теперь можно транслировать хоть каждый день, поскольку решение на Западе принято, то пропагандистский эффект рассчитать нетрудно.

Синдром осажденной крепости в головах и сердцах россиян насаждается средствами грубоватыми, но весьма убедительными.

Ситуация примерно та же, что и с санкциями. Не Путин же виноват в том, что в стране инфляция, безработица и зарплату даже на космодроме выдают крайне неохотно. Виновата Америка и ее европейские и укранские приспешники, которые в бессильной злобе все стремятся нам навредить, тщетно пытаясь вернуть себе Крым, дабы разместить там корабли Шестого американского флота. И если чехов, поляков, немцев мутит от вида брутальных мужчин в черной коже, мечтавших на своих мотоциклах проехаться по могилам, то это признак лютой русофобии.

Это провокация подлых врагов, у которых «самые благородные цели вызывают абсолютно неадекватную реакцию», – как формулируют на Смоленской площади. Не забудем, не простим, короче. Бросаем вам в лицо мотоциклетную перчатку, лорд Керзон.

Национальный позор выглядит по-разному, но если говорить о последних наших временах, то принимает он все более экзотические формы. До того удивительные, что уже и перестаешь удивляться, понемногу свыкаясь с тем, что в небывалой стране и тупые по определению пропагандистские акции должны отличаться какими-то небывалыми конструкциями. Даже память о погибших на самой страшной войне кремлевские пиарщики способны превратить в балаган, и толпа брутальных, непоправимо глупых мужчин в кожаном, с ног до головы увешанных прибамбасами, символизирует эпоху.