Расследование дела первой жены государя, успешная карьера при дворе, государев указ об отстранении и ссылка — такой была жизнь одного из самых известных следователей, служивших при Петре I, Григория Скорнякова-Писарева.

Гвардии майор Григорий Скорняков-Писарев 9 февраля 1718 года получил царский секретный указ Петра I: "Ехать тебе в Суздаль и там в кельях жены моей и её фаворитов осмотреть письма и ежели найдутся подозрительные, по тем письмам, у кого их вынут, взять за арест и привесть с собою, купно с письмами, оставя караул у ворот".
К тому моменту первая супруга царя Евдокия Лопухина уже около 20 лет находилась в Суздальско-Покровском монастыре, куда была насильно сослана по настоянию самого правителя. Скорнякову-Писареву было поручено установить её возможную причастность к делу её сына — опального царевича Алексея Петровича.

Прибыв 10 февраля 1718 года в Суздаль, следователь совместно с гвардии капитаном Преображенского полка Львом Измайловым провёл обыски и допросы в Покровском монастыре и почти за неделю не только получил сведения, изобличавшие Евдокию в оппозиционных настроениях, но и выявил сложившийся вокруг неё кружок единомышленников из числа светских и духовных лиц.
В первом же донесении Скорняков-Писарев сообщил Петру I, что его бывшая супруга вовсе не была пострижена в монахини. В этом случае бракосочетание царя с бывшей служанкой Мартой Скавронской (в крещении Екатериной Алексеевной) в 1711 году оказывалось незаконным, а родившийся в 1715 году сын государя Петр Петрович — внебрачным.

Пётр I поручил Скорнякову-Писареву арестовать бывшую царицу и "ея фаворитов" и этапировать их в село Преображенское — подмосковную резиденцию царя. Общее число арестованных по "суздальскому розыску" вскоре достигло 45 человек, включая 16 лиц духовного звания.
При этом вина основной части фигурантов дела, включая саму Лопухину, была только в словесной критике личности Петра I и его нововведений. Выйти на след заговора против царя следователям удалось в ходе выяснения обстоятельств взаимоотношений Лопухиной с бывавшим в Суздале майором Степаном Глебовым. 20 февраля 1718 года он дал признательные показания в том, что у них была интимная связь. Бывшая царица подтвердила это.

При обыске дома Глебова была найдена подборка зашифрованных записей, но выдать ключ к шифру майор отказался, за что его приговорили к смертной казни.
После завершения расследования 5 марта 1718 года был опубликован "Манифест о бывшей царице Евдокии". Четверо фигурантов дела, включая Степана Глебова, 14 марта 1718 года были приговорены к смертной казни, ещё 28 — к различным телесным наказаниям. Казни состоялись в Москве на Красной площади 15 марта 1718 года.
Сама Лопухина 20 марта 1718 года была отправлена в ссылку под строгий надзор в девичий монастырь в Старую Ладогу.

Царь поручил столь важное дело Скорнякову-Писареву, поскольку за годы своей службы он успел заслужить доверие и расположение государя.
Согласно архивным данным, он родился в 1675 году в семье каширских дворян, родоначальником которой считался польский шляхтич Семён Писарь.
Служебную карьеру Скорняков-Писарев начал в стольниках при дворе царицы Прасковьи Федоровны, жены царя Ивана V (соправителя Петра I в 1682–1696 годах). В 1700 году, получив первый офицерский чин прапорщика, он был зачислен в бомбардирскую роту гвардии Преображенского полка, командиром которой числился сам царь Пётр Алексеевич. В рядах полка Григорий Григорьевич прошёл Северную войну, как писал он сам, был "в атаках у швецких, полских, голстинских, померанских у десяти городов и на многих баталиях и акциях".

В 1704 году он стал "командующим офицером" бомбардирской роты, то есть её фактическим командиром, а в январе 1716 года — гвардии майором.
После успешного завершения "суздальского сыска" он выехал в Санкт-Петербург, где приступил к следственной деятельности уже на постоянной основе, войдя в руководство созданной Петром I Тайной канцелярии.
За активное участие в расследовании дел Евдокии и Алексея Петровича он получил чин полковника, 200 крестьянских дворов и каменный дом на Васильевском острове Санкт-Петербурга.

Работая в Тайной канцелярии, Скорняков-Писарев участвовал в расследовании многих важных дел. В 1718 году он был задействован в следствии по делу канцелярского служащего Артиллерийской канцелярии Лариона Докукина, обвиненного в том, что "во время божественной литургии подал его (царскому величеству) воровския о возмущении народа против его величества письма". В итоге подьячий был приговорен к смертной казни.
В 1722 году Скорняков-Писарев расследовал дело воронежца Завесина, который в состоянии крайнего алкогольного опьянения объявил себя "холопом государя Алексея Петровича". Согласно собранной Григорием Григорьевичем информации, обвиняемый и прежде позволял себе эксцентричное поведение, пребывая в состоянии опьянения. Его подвергли пытке, а затем приговорили к наказанию кнутом.

Пётр I активно продвигал Скорнякова-Писарева по служебной лестнице. 3 декабря 1718 года царь возложил на него руководство строительством Ладожского канала. Месяц спустя государь назначил его на престижную должность начальника Морской академии, а 8 мая 1719 года последовало высочайшее поручение — руководить устройством бечевника от Ладоги по рекам Волхову и Мсте.
18 января 1722 года царь назначил 47-летнего чиновника первым обер-прокурором Правительствующего сената Российской империи. 22 января 1722 года он был произведён в генерал-майоры.

В то время редкий государственный деятель мог похвастаться ровно текущей карьерой, и Скорняков-Писарев не избежал этой участи. 2 октября 1722 года он принёс протест на незаконное решение Сената от 26 сентября 1722 года о выплате излишнего жалованья (в размере 298 рублей 84 копеек) советнику берг-коллегии Михаилу Шафирову. После этого между обер-прокурором и инициатором незаконного решения сенатором, вице-президентом Коллегии иностранных дел бароном Петром Шафировым, старшим братом советника Михаила Шафирова, разгорелся конфликт. Его участники направили находившемуся в Персидском походе Петру I серию взаимообличающих посланий.

Царь написал указ об отстранении от должностей обоих участников конфликта и об учреждении особого Вышнего суда для разбирательства в ситуации. В итоге за нарушение порядка на заседаниях Сената и за ненадлежащий надзор за исполнением Сенатом одного из именных указов Вышний суд приговорил Скорнякова-Писарева к разжалованию в рядовые "до выслуги" и конфискации имущества (кроме родового). Пётр I утвердил приговор без изменений.
Скорняков-Писарев был вновь направлен на строительство Ладожского канала, на этот раз без предоставления должности.

В мае 1724 года по случаю коронации Екатерины Алексеевны Пётр I вторично произвёл опального артиллериста в полковники и вернул ему половину конфискованных деревень.
После кончины Петра Великого императрица Екатерина I возвратила Григорию Скорнякову-Писареву вторую половину конфискованного имущества и определила его начальником Артиллерийской конторы Военной коллегии, а также вторично произвела в генерал-майоры.
Но весной 1727 года в связи с болезнью Екатерины I возник вопрос о престолонаследии. Непосредственно причастный к гибели царевича Алексея Скорняков-Писарев примкнул к формировавшейся "партии" противников воцарения великого князя Петра.

Позже его арестовали и обвинили в участии в заговоре. 6 мая 1727 года специальное судебное присутствие — Учреждённый суд — приговорило Скорнякова-Писарева к ссылке и некоему "наказанию". Дополнительно осуждённым назначалась конфискация имущества, а также лишение чинов, титулов и орденов. В тот же день Екатерина I утвердила приговор, но назначенная Григорию Григорьевичу санкция при утверждении оказалась ужесточена: его предписывалось сослать, "бив кнутом".
Он оказался за Полярным кругом в Жиганском зимовье — северном опорном пункте землепроходчества государства Российского, расположенном на берегу реки Лены. В мае 1731 года по предложению бывшего генерал-прокурора Павла Ягужинского Скорнякова-Писарева назначили на должность главного командира Охотского правления, и он стал единоличным правителем огромной территории, включавшей побережья нынешних Охотского и Берингова морей, Анадырский край и Камчатский полуостров.
Позже императрица Елизавета Петровна издала указ от 23 апреля 1743 года, повелевавший Григорию Скорнякову-Писареву "жить в доме своём, и к делам никуда его не определять".
Время его кончины и место погребения доподлинно неизвестны.