Следственные органы появились в России при Петре I — после его Именного указа от 25 июля 1713 года. Тогда первым руководителем следственной канцелярии стал князь Михаил Волконский.
8 декабря 1717 года Петр I, тогда ещё не император, а царь всея Руси, взялся за написание указа. Пером по бумаге он прерывисто начертал:
"За неправой суд и преступления бывшей маеор
от гвардии Волхонской... завтрашнего числа,
то есть в 9 день будет кажнен смертию на болшой
площади перед канцеляриями.
Сей указ объявлетца для ведения народу".

9 декабря 1717 года на Троицкой площади Санкт-Петербурга — тогда это был административный центр города — князь Михаил Волконский предстал перед строем Семёновского и Преображенского полков и был публично казнен, а если точнее — расстрелян, ведь в те времена не уточнялось, какая именно смертная казнь должна быть применена.

Взлёт и падение князя Михаила Волконского неразрывно связаны с крупномасштабными махинациями архангелогородской администрации. И для того, чтобы понять, почему сначала ему дали столь почётное звание, а после — прилюдно расстреляли, стоит вглядеться в эту губернию в начале XVIII столетия.

28 августа 1712 года. Устюжские фискалы (предшественники прокуратуры) подали доношение о бесчинствах подьячих и солдат, а также о потворстве этому со стороны Семёна Акишева — местного комиссара. Его ещё обвиняли в вымогательстве взяток.
Фискалы написали:
"Они, подьячие и солдаты, приехав… и указов
соцким не объявя, бьют без милости и тиранскими
муками мучат: вешают в дыбы и на козле плетми
свинцовыми бьют и огнем стращают. И в церковной
трапезе батожьем и на козле бьют ругателски
руки и ноги и зубы ломают. И многих жен за власы
волочили и нагих девиц водили, также многих
жен блудным воровством силно бесчестили".
Правительствующий Сенат, получивший доношение, не оставил его без внимания. Уже 20 сентября было принято решение отстранить Семёна Акишева от должности и вызвать его на допрос в Москву.

Но Акишев не посчитал приказ нужным к исполнению. В Москву он ехать отказался — мол, им руководит вице-губернатор Алексей Курбатов, а не Сенат. Это был выигрышный ход со стороны комиссара: он рассчитывал на поддержку со стороны Курбатова, которую по итогу и получил. Вице-губернатор вступился за него и отказался высылать комиссара в Сенат.
Проще говоря, бюрократия начала работать против Сената, и обойти её было крайне сложно. Кого бы они ни посылали в Архангелогородскую губернию для проверки обстоятельств уголовного дела, всех разворачивали. При этом Акишев был не единственным, кто проводил различные махинации в Архангелогородской губернии. В феврале 1713 года уже самого Петра I известили о незаконной хлебной торговле и неуплате таможенных пошлин обер-комиссаром Дмитрием Соловьёвым. Доношение сделал Курбатов, ибо надеялся, что следствие поручат ему самому, но царь всея Руси не вдохновился такой идеей: все-таки Курбатов был всего лишь региональный администратор, да ещё и склонный к самоуправлению.

Чтобы решить бюрократическую задачу, а также действительно разобраться с махинациями, Пётр I должен был придумать новое решение. Так, 25 июля 1713 года Именным указом он создал первую следственную канцелярию, руководителем которой назначил Михаила Волконского. Князь Михаил Волконский — выходец из старинного рода. Ещё в XVII веке он служил при царском дворе, а после был определен в Семёновскую потешную роту, в составе которой были дети дворян. Позже Волконский получил звание капитана, а в 1713 году стал майором.
Как уже говорилось, в 1713 году Пётр I Именным указом назначил Волконского руководителем следственной канцелярии. Князю поручалось: произвести следствие о "худых поступках" архангелогородского обер-комиссара Дмитрия Соловьева, а также расследовать эпизоды о "взятках и других обидах жителям" устюжского комиссара Семёна Акишева. Петр Алексеевич добавил:
"И буде дойдет кто до пытки, и пытать, не дружа
и не мстя никому и не опасаясь в том никово,
как честному и доброму человеку надлежит.
И как розыскано будет, тогда то розыскное дело
и тех, которые тому делу будут виноваты, взять
с собою и привесть к нам в Санкт-Питербурх".

Стоит отметить, что Волконскому поручалось провести исключительно досудебное разбирательство обвинений против архангелогородских администраторов и доставить дело и обвиняемых в Санкт-Петербург. Также в дополнение указа царя его секретарь — Алексей Макаров — направил Волконскому письмо. Из него следовало, что князю запрещалось предпринимать какие-либо следственные действия против вице-губернатора Курбатова. "И сие изволь хранить тайно", — уточнял Макаров. Сначала Волконский расправлялся с поручением достаточно успешно. Он в сжатые сроки и в полном объёме провел расследование дела Акишева — подтвердились вскрытые фискалами эпизоды преступной деятельности комиссара. Акишеву пришлось преобразиться из "хозяина" Устюжского уезда в нарушителя под следствием.
Однако затем направленность следствия изменилась, и успех уже не преследовал Волконского. Всё потому, что князю было поручено разобраться не только с Акишевым, но и с Соловьёвым. Дело в том, что обер-комиссар Соловьёв был ставленником генерал-фельдмаршала Александра Меншикова — одного из ближайших соратников и сподвижников Петра I.

Именно поэтому князь Волконский не горел желанием проявлять излишнее рвение в расследовании махинаций Соловьёва. Вместо этого, в угоду Меншикову и вопреки указу Макарова, Волконский взялся за сбор материалов против Курбатова. Так вице-губернатор превратился из инициатора следствия в обвиняемого.
В январе 1714 года царь всея Руси отстранил Алексея Курбатова и на замену на пост вице-губернатора назначил Петра Лодыженского. А Соловьёв — напротив, вернулся к исполнению своих обязанностей, хоть и был ранее отстранен.
Враги Волконского не дремали: многие пытались добиться, чтобы руководителя следственной канцелярии самого отдали под следствие. И это произошло. На такой поворот повлияли несколько событий.
Ещё в конце 1713 года руководитель фискальной службы Москвы направил Петру I доношение. В нём Волконского обвиняли в "худых и указу противных делах", а именно — во взятках с поморских жителей.
Потом, 21 сентября 1714 года, подметное письмо получил Лодыженский. В нём Волконского снова обвиняли: "Народу чинил великое разорение и со многих брал взятки". Письмо было направлено в Сенат. И, наконец, Волконского пытался компрометировать Курбатов.

Пётр I становился всё больше недоволен Волконским и просил его поскорее закончить со следствием. По итогу 17 марта 1715 года царь письмом отозвал князя в Санкт-Петербург.
А чуть меньше чем через год, 27 января 1716 года, Михаила Волконского отдали под следствие — следственной канцелярии гвардии капитана Кошелева и дьяка Воронова. Они же и восстановили расследование дела Соловьёва — к тому моменту репутация Меншикова упала в глазах царя. Сегодня всё ещё нет чёткого понимания, за какие именно деяния судили Волконского. Однако по косвенным указаниям архивных источников можно предположить, что князя обвиняли в свертывании расследования против Соловьёва, в фальсификации дела против Курбатова, а также во взятках с поморских жителей. По итогу Волконского передали кригсрехту — военному суду. И так как он служил в гвардии, судить его должны были офицеры Преображенского и Семёновского полков.

Решение кригсрехта гласило: обвинения по делу о Волконском квалифицировать по статье 27 Артикула воинского в редакции 1715 года (умышленное неисполнение приказа начальника своего). Статья предусматривала единственную санкцию — смертную казнь. Но отметим, что Волконскому также грозила конфискация имущества.
Часто Пётр I смягчал приговоры лицам с боевыми заслугами. Но в этот раз помилования не последовало. Царь собственноручно дал указ казнить Волконского. На следующий день Волконский предстал перед полками, которые его судили, и был расстрелян.
В тот же день, 9 декабря 1717 года, царь издал Именной указ об учреждении шести новых следственных канцелярий. Для руководителя каждой из них Петр I дал наказ — первый нормативный акт, в котором закреплялось выделение стадии предварительного расследования в уголовном процессе.

"Ежели ж какая мана, взятки
или иная правды лишенная причина сыщетца,
то без всякой пощады лишены будете живота
и чести, ибо пример видете бывшаго
маеора Волконского".
Так казнь Волконского стала публичной и показательной мерой. Единственным хоть сколько-то утешительным моментом для опального следователя и его семьи могло стать лишь то, что расстрел в те времена считался наиболее почётной формой смертной казни.
А что касается конфискации имущества — 11 марта 1718 года Пётр I указал вернуть матери и вдове Волконского часть недвижимости с оговоркой: "Другим не в образец".