
Наши слабоумные устроили тайный вынос её тела: ни в одной газете не сообщили ни звука о её похоронах. Поэтому в Союзе собралась случайная кучка: Евтушенко, Вознесенский, Ардов, Марина, Таня, Тарковский и др.
Тарковский сказал:
— Жизнь для неё кончилась. Наступило бессмертие.
Корней Чуковский
Непрерывные телефонные звонки, долгие переговоры. Союз писателей поручил Арсению Тарковскому, Льву Озерову и Виктору Ардову сопровождать гроб в Ленинград. Но что будет в Москве? Руководители Союза явно трусят, боятся, чтобы не было "демонстрации", хотят, чтобы все прошло возможно скорее. Снова и снова звонят друзья, знакомые и незнакомые, спрашивают: "Неужели правда, что не дадут проститься?"
И получилось так, что, не облеченный никакими полномочиями, я стал, не отходя от телефона, действовать от имени "комиссии Союза писателей по похоронам Ахматовой".
Давний и самый надёжный способ — обращался не к большим начальникам, а к малым исполнителям. Звонил на аэродром, в отдел перевозки грузов, бархатным голосом поздравлял девушек с наступающим праздником, объяснял, какой великой женщиной была Анна Ахматова, вот такое горе, такая печаль накануне Женского дня. Без труда получил разрешение привезти гроб на два и даже на три часа позднее указанного срока, прямо к самолету. Всем, кто нам звонил, мы говорили, чтобы утром шли прямо к моргу, минуя промежуточную "явку" в Союзе.
Лев Копелев
Ещё шла обедня. Пел хор. Я стоял у стены рядом с В. — он прилетел из Москвы специально на панихиду. Обедня кончилась. Зажглись люстры. Началась панихида. Началась давка. Задние напирали на передних. Кто-то кричал:
— Тише, товарищи! Не напирайте! Все успеете! Назад! Два шага назад! Не напирайте, будьте сознательными!
Над толпой появилась крышка гроба. Со всех сторон закричали:
— Не закрывайте! Дайте проститься! Не смейте закрывать!
Кто-то уговаривал:
— Товарищи! Прощание с покойной будет в Доме писателей, поезжайте туда! Там будет гражданская панихида!
Из толпы раздался громкий отчетливый голос:
— Гражданская панихида здесь!
И снова была давка. Рядом со мной женщина, побледнев и закрыв глаза, прислонилась к колонне. Кого-то оттаскивали под руки в сторону.
К нам подошла пожилая, бедно одетая женщина:
— Кого же это отпевали-то? Сроду еще в церкви столько народу не видывала.
— Писательницу отпевали, — сказал Д., — знаменитую русскую поэтессу.
— А как звали-то ее?
— Анна Ахматова.
— Не слыхала такую. Неужто знаменитая? Да и верно — кабы не знаменитая, разве пришло бы народу такое множество! А она что — верующая была? Писателей-то и начальство всякое теперь в церквах не отпевают — так хоронят…
Геннадий Алексеев
Это было 60 лет назад. 10.03.1966