Сегодня Куба отмечает 89 лет со дня рождения команданте Фиделя Кастро!
Мной выбрано несколько фактов из такой насыщенной жизни команданте
(а именно - посещения Фиделем СССР в 1963 году),
вспоминать об этом будет переводчик Николай Сергеевич Леонов.
[показать]
Фидель Кастро на митинге советско-кубинской дружбы. 28 апреля 1963
[показать]
Никита Хрущев, Фидель Кастро и переводчик Николой Леонов.
[показать]Николай Сергеевич Леонов - первый переводчик Фиделя Кастро.
Родился 22 августа 1928 года в селе Алмазово Горловского района Рязанской области.
Жизнь на полустанке продолжала быть по своей сути крестьянской, а школа, в которую Коля ходил каждый день пешком, была чисто городская. В классе он подружился с мальчиками из интеллигентных семей и понял, что кроме сельских доблестей – лихости, ловкости, есть и иные достоинства – воспитанность, дисциплина, начитанность, правильность речи, умение отстаивать свои убеждения спокойно, но твердо. Вскоре он становится первым учеником, круглым отличником. Многие предметы он осваивает гораздо глубже, чем того требовала школьная программа, в частности иностранный язык. К 10-му классу Леонов овладел немецким языком настолько, что мог читать в подлиннике Ницше и даже выполнять функции переводчика в лагере немецких военнопленных. Школу он окончил с золотой медалью.
Для продолжения образования Леонов выбрал Московский институт международных отношений. Это было самоутверждением крестьянского сына – ведь этот вуз считался самым элитным в стране. По его собственному выражению, играючи осенью 1947 года студент Николай Леонов сел на скамейки учебных аудиторий рядом с детьми членов Политбюро и другими представителями тогдашней «золотой молодежи», слегка разбавленной демобилизованными фронтовиками, у которых были льготы при поступлении.
При выборе основного языка в институте Леонов рассудил: германский фашизм разгромлен, немецкий язык потерял свое значение, а Франко еще держится, и его надо будет в ближайшее время добивать, так что надо осваивать испанский.
По окончании института, он распределился в самое непрестижное место – в издательство литературы на иностранных языках.
Должность в издательстве угнетала Леонова прежде всего потому, что, как ему казалось, не давала раскрыть свой творческий потенциал, лишала возможностей роста. Однако вскоре он понял, что расти можно и здесь. Рядом с ним работали природные испанцы, эмигрировавшие в СССР во время гражданской войны в Испании, и он стал входить в их среду, посещать их вечеринки, участвовать в мероприятиях землячества. Его испанский стал резко улучшаться, делаясь вторым родным языком.
Однажды директор издательства вызвал Леонова и предложил ему поехать за границу на стажировку. Оказывается, правительство решило для каких-то своих целей подготовить группу переводчиков повышенной квалификации, троих по каждому из пяти языков – английскому, французскому, немецкому, испанскому и китайскому. Послать Леонова в Испанию не было возможности, так как там еще правил Франко, и его направили в Мексику. В мае 1953 года, ровно через два месяца после смерти Сталина, он сел в Генуе на торговое судно «Андреа Гритти», которое везло итальянских переселенцев в Латинскую Америку.
Был май, жарко, и русый молодой человек в темно-синем костюме на борту итальянского торгового судна "Андреа Гритти" вызывал удивление и улыбку. У Леонова не было даже плавок. Он не имел права покидать борт судна в попутных портах. Его выручил молодой латиноамериканец из "первого класса", сын богатого кубинского латифундиста, который с двумя товарищами возвращался домой после встреч с молодежными демократическими лидерами Европы. Его звали Рауль Кастро.
Он подошел к Леонову, страдающему от одиночества, и спросил: «Как вам помочь? Вы словно в тюрьме». Он купил плавки, купил на Канарах огромную связку бананов, учил играть в настольный теннис. Открытость и дружелюбие кубинца притягивали. Эта встреча настолько всколыхнула Леонова и изменила его судьбу, что ее просто невозможно не назвать промыслительной. Как говорит он сам, «все мы были примерно одного возраста, говорили на одном языке, понимали друг друга с полуслова, горели желанием отдать свои жизни служению народу». Месяц совместного плавания сделал их друзьями. По прибытии в Гавану Рауль Кастро был арестован и избит прямо на глазах Леонова! («Его молотили по всем законам демократии. Моему горю не было границ»).
Впоследствии Леонов встречался с Раулем, Фиделем Кастро, Че Геварой.
Прибыв в Мексику, Леонов стал учиться в университете Мехико на факультете филологии и философии, отшлифовывая до тонкостей свой испанский язык. Двухгодичный курс обучения закончился, и он остался маленьким чиновником при посольстве, и это стало нагонять на него тоску.
Летом 1956 года, уставший от хождения по магазинам, Леонов медленно брел по улице с покупками в руках и лицом к лицу столкнулся с Раулем Кастро, который был выслан в Мексику. Через некоторое время Леонов пришел к нему в гости. У него сидел симпатичный молодой аргентинец. По опросам, он вошел в двадцатку самых знаменитых людей столетия, и вряд ли есть на земле грамотный человек, который не знал бы его имени – Че Гевара. По его просьбе Леонов достал и подарил ему три книги на испанском языке – «Чапаев», «Как закалялась сталь» и «Повесть о настоящем человеке». А через несколько дней из газет узнал, что Фиделя, Рауля и их товарищей, в том числе и Че Гевару, выследили агенты Батисты и арестовали. При обыске у Че Гевары были найдены три упомянутые книги и визитная карточка Леонова. Пресса увидела в этом «руку Москвы», а начальство поставило на анкете Леонова штамп «Не годен к несению дипломатической службы» и отправило его на родину, в то же самое издательство. Здесь ему пришлось проработать до 1958 года.
Через два года работы в издательстве Леонова вызвали в КГБ и предложили стать разведчиком. Принять решение было для него не просто – в сознании большинства граждан эта организация прочно ассоциировалась с необоснованными репрессиями, с подавлением инакомыслия. Однако к 1958 году разведка была той необходимой всякому государству службой, без которой обойтись просто невозможно, а потому работа в ней может рассматриваться как служение стране и ее народу. Леонов пришел к выводу, что такое служение позволит ему раскрыть свои способности в гораздо большей мере, чем корректирование переводов тоскливой идеологической литературы, и дал согласие. Вскоре он был зачислен в штат разведывательного управления, но никаких заданий не получил, а был направлен на обучение. Оно строилось еще по старым принципам: прыжки с парашютом, стрельбище, кроссы и т. д. Программу обучения он проходил довольно успешно и даже выполнил норматив мастера спорта по стрельбе из винтовки.
В 1958 году состоялся визит Микояна в Мексику. Официальной его целью было открытие выставки достижений советской науки и техники, но на самом деле руководство страны ввиду приближающейся кубинской революции сочло необходимым пристальнее присмотреться к Латинской Америке. Леонова включили в немногочисленную делегацию в качестве переводчика и одновременно охранника. С поручением он справился успешно, и когда, уже после свержения Батисты, Микоян первым из высокопоставленных советских работников поехал на Кубу, он снова взял с собой Леонова.
Фидель Кастро узнал Леонова. Общение между ними проходило на глазах Микояна и пошло Леонову в актив.
С 1960 года Н.С. Леонов работал в разведке в Латинской Америке, хотя по разным поручениям объездил почти весь мир. По долгу службы ему приходилось бывать во многих «горячих точках», два раза загорался самолет, на котором он летел, в него стреляли из гранатомета, и шрамы остались до сих пор. В Никарагуа Леонов был первым русским человеком, попавшим туда после сандинистской революции. В Перу, где он находился под видом журналиста, Леонову позвонили и, сказав, что «вычислили» его как шпиона, пообещали убить. «Роковыми минутами» XX столетия, которые Леонову довелось видеть, были не только кульминационные моменты кубинской и никарагуанской революций, но и пресловутый Карибский кризис, чуть было не приведший к ядерной катастрофе. Для него он происходил «здесь и сейчас», и в его благополучном разрешении он принимал самое активное участие.
.........
Николай Леонов сопровождал команданте в его триумфальном турне по СССР в 1963 году.
[показать]
Красная площадь. Никита Хрущев, Фидель Кастро и Николай Леонов
на митинге советско-кубинской дружбы. 28 апреля 1963 года.
[показать]
Красная площадь. Фидель Кастро, Никита Хрущев, члены кубинской делегации
и переводчик Николай Леонов на трибуне Мавзолея Ленина
[показать]
1963 г. Никита Хрущев и Фидель Кастро на трибуне Мавзолея.
Рядом: К.Ворошилов, Л.Брежнев, М.Суслов
[показать]
Красная площадь. Фидель Кастро и Никита Хрущев на трибуне Мавзолея Ленина
[показать]
Встреча Фиделя Кастро на Красной площади. 28 апреля 1963 года.
[показать]
Красная площадь. Фидель Кастро и Анастас Микоян
после митинга советско-кубинской дружбы. 28 апреля 1963 года.
[показать]
Красная площадь. Никита Хрущев, Фидель Кастро, члены кубинской делегации,
Леонид Брежнев, Анастас Микоян, Михаил Суслов. 28 апреля 1963 года.
[показать]
Красная площадь. Леонид Брежнев (в центре)
после митинга советско-кубинской дружбы. 28 апреля 1963 года.
[показать]
Красная площадь. Фидель Кастро
[показать]
Фидель Кастро на Заводе имени Лихачева (ЗИЛе)
[показать]
Фидель Кастро на Заводе имени Лихачева (ЗИЛе)
[показать]
Фидель Кастро на Заводе имени Лихачева (ЗИЛе)
[показать]
Фидель Кастро на Заводе имени Лихачева (ЗИЛе)
[показать]
Красная площадь. Фидель Кастро. Возложение венков к Мавзолею Ленина
[показать]
Красная площадь. Фидель Кастро и Никита Хрущев
[показать]Командантский час Гаваны. 20.04.2007.
Никто в России не знает о Фиделе больше, чем Николай Леонов. Вот уже более полувека он напрямую общается с кубинскими руководителями. И совсем недавно в очередной раз побывал на Кубе. О некоторых неизвестных эпизодах из жизни Фиделя Николай Леонов рассказал специально для "Российской газеты".
РГ: Вам удавалось убеждаться в исключительности его личности?
Леонов: У него всегда была феноменальная память. Он помнил абсолютно все: имена людей, с которыми сталкивался много десятков лет назад, бесконечные статистические показатели, цифры, свободно оперировал сложными экономическими терминами, запросто разбирался в сельском хозяйстве. Мое главное впечатление от Кастро - он не такой, как все. Общаясь с ним, начинаешь верить в мифы о том, что раньше действительно рождались люди, наделенные чем-то сверхъестественным. Я далек от всякой мистики и суеверий, с Кастро, как говорится, мне не крестить детей, но твердо убежден: Фидель, образно говоря, на несколько этажей превосходит среднего человека. Прежде всего с точки зрения морально-волевых качеств, интеллекта и, конечно же, с точки зрения внутренней энергетики.
Фидель невероятно азартен во всем, он всему отдается с неукротимой энергией и даже яростью, что бы ни делал. Он самый читающий из известных мне политических деятелей. Главной материальной ценностью считает книгу. Читает бесконечно много. Когда я был у него дома в его скромном доме в Гаване, то ничего, кроме книг и гимнастических снарядов, не увидел. В свое время советское правительство подарило Фиделю роскошный по тем временам автомобиль ЗИС, "членовоз", как их тогда называли в народе. Первое, что сделал Фидель на Кубе, - установил в машине на заднем сиденье освещение, чтобы читать во время поездок. Врачи пришли в ужас. Ни в коем случае нельзя, говорили ему, вибрация в машине неизбежно скажется на зрении. С трудом уговорили отказаться.
Фидель все время что-то читает. Этим, в частности, объясняется его прекрасная натренированная память. И только последние лет пять он пользуется бумагами, когда произносит речи. Упаси бог думать, что Фидель читает по бумажке. Он использует только справочные материалы в качестве подспорья. Обратите внимание - он же вообще ничего не пишет. У него нет ни книг, ни статей. То, что мы читаем, это расшифровка его речей. Основа их - это его беседы. Не важно, с епископом, журналистом или с почти миллионной аудиторией. Все его речи подчас сплошная импровизация.
[254x209]В этой связи вспоминаю любопытный случай во время знаменитого турне Кастро по СССР в 1963 году. Венцом поездки должен был стать митинг на стадионе в Лужниках перед стотысячной аудиторией. Кастро предложил Хрущеву: "А слабо ли, Никита Сергеевич, позволить людям находиться не только на трибунах стадиона, но и на футбольном поле? У меня есть ощущение какой-то пустоты и оторванности от аудитории". И поле Лужников в первый и последний раз, я не беру в расчет концерты, оказалось заполнено людьми. Они пришли посмотреть на своего кумира Кастро. В ответ на пожелание Фиделя Хрущев выдвинул свое условие: речи, которые они будут произносить перед публикой, должны быть написаны на бумаге. "Вот ты, Фидель, все время импровизируешь, а давай просто напишем речи и зачитаем их перед народом?" - предложил Хрущев. Фидель нехотя согласился, приехал в свой гостевой дом на Ленинских Горах. Для него началась мучительная работа. Он маялся, ходил по комнате, пытаясь надиктовать абзацы стенографистке. Для него это было совершенно необычное дело. Еле надиктовав один лист и приступив к следующему, он вдруг остановился и сказал, заулыбавшись: "Все, с меня хватит. Ну это дело на ... Пусть как было раньше, так и будет".
На следующий день он выступил перед 120 тысячами человек в Лужниках, и никто, в первую очередь Хрущев, не заметил, что Фидель, держа перед собою чистые листы бумаги, на самом деле не читал по ним. А снова импровизировал без всякой "писаной речи".
РГ: Чем объясняется такой ярко выраженный антиамериканизм Фиделя?
Леонов: Его ненависть к США - реакция обратная. Ведь свой первый официальный визит в качестве главы Кубы он начал в США, предлагая сотрудничество властям этой страны. Но натолкнулся на хамство, наглость, высокомерие. Затем началась унизительная блокада Штатами Кубы, которая продолжается по сей день. Если бы не эта враждебность, ход истории мог бы быть иным.
РГ: В 1963 году во время турне Кастро по СССР Вы полтора месяца работали в качестве личного переводчика Фиделя. Наверняка знаете интересные истории, которые неизвестны нашему читателю?
[показать]Красная площадь. Фидель Кастро, Михаил Суслов и Николай Леонов
после митинга советско-кубинской дружбы. 28 апреля 1963 года.
Леонов: В Кремле ему была выделена одна из комнат. Помню: однажды вечером, около 11 часов, он говорит мне: "Пошли погуляем по Москве". Я в шоке, мы же без охраны. Он уперся. Хочу, говорит, гулять по Москве. Успеваю предупредить дежурного офицера. Тот в не меньшем шоке, а Фидель уже готов. Выходим втроем через Боровицкие ворота. Двенадцатый час ночи. Проходим первую троллейбусную остановку. Прохожие в изумлении, не верят, что перед ними живой Фидель. Спустя минуту на улице раздаются радостные крики, метр за метром нас окружает все больше людей. На подходе к Манежной площади их уже десятки, сотни, толпа напирает, все возбуждены. Для советских людей было настоящим откровением, как под боком США, без всякой помощи извне, могла победить социалистическая революция. Всех интересует, как долго продержится кубинская революция? Продержимся и будем жить, уверяет Фидель. На подходе к гостинице "Москва" людей уже тысячи, они все бегут и бегут. Офицер охраны в ужасе. Кажется, публика готова разорвать Фиделя на части. Офицер через окно влезает в гостиницу, успевает по телефону вызвать подкрепление. Фиделя вот-вот разорвут на сувениры, нам с трудом удается прорваться в гостиницу и укрыться от восторженной толпы.
[показать]Красная площадь. Фидель Кастро
[показать]Красная площадь. Фидель Кастро
РГ: Испытывал ли он дискомфорт от узости протокольных рамок визита? Как он, свободолюбивый революционер, воспринимал советскую бюрократию?
Леонов: Натура Фиделя такова, что если он решил что-то сделать, то доведет до конца. Он привык быть первым и побеждать. Во время партизанской борьбы в горах в 50-х он всегда был на передовой и шел в первой цепи, не раз рискуя жизнью. И лишь после того как командиры революционных отрядов обратились к нему с коллективным письмом - "Команданте, вы нужны нам живым", только тогда Фидель прекратил непосредственное участие в боевых действиях.
Помню, как в Сибири он попросил остановить поезд и дать ему возможность посмотреть на тайгу, пройтись по ней. Мы в недоумении, а он настаивает. Пришлось пойти с ним. А сибирская тайга - не подмосковный лесочек, это сваленные деревья, непроходимые кустарники, пни и кочки. Мы спотыкались, чертыхались, а Фидель упорно шел вперед, казалось, не замечая никаких преград...
А что до бюрократии, был эпизод в Ленинграде. Как всегда строго расписанная программа, рамки которой были тесны Фиделю, привыкшему к живому общению. Во время одной из встреч к нему подбежала маленькая девочка подарить цветы. Фидель незаметно для других узнал номер ее детского садика и говорит изумленным организаторам - мол, хочу посетить такой-то детский сад. Партработники отнекиваются - давайте завтра, надеясь, что он забудет. Нет, на следующий день Кастро стоит на своем: поехали в детсад. Поездку оттягивают. Наконец, привозят в садик, тот самый номер на фасаде. Его встречает та самая девочка, дарившая цветы. Фидель ей говорит: пойдем, покажешь, где у вас что находится, где твоя кроватка, где столовая. А девочка отвечает, дяденька, я тут еще ничего не запомнила, я здесь всего второй день.
Оказалось, девочка была из захудалого детдома, а организаторы сняли табличку с его номером и приколотили на фасад образцового детского сада. Он все понял, но промолчал.
[показать]Красная площадь. Фидель Кастро и переводчик Николай Леонов
на митинге советско-кубинской дружбы. 28 апреля 1963 года.
Ох, и досталось от него нашим партийцам на заключительном банкете в Ленинграде. Фидель попросил, чтобы собрался узкий круг людей, и суть его речи была примерно такой: "Я хочу выступить с критикой с позиции друга. Зачем вы устраиваете показуху, встречая меня, вашего искреннего товарища и гостя? Вы много вещей делаете в приказном порядке. Вы прокладываете метро, а приостановили столь важные работы из-за меня, лишь бы проехал кортеж. Я не гордый и мог бы поехать в объезд. Зачем устраивать бутафорию, тем более я понимаю, что Ленинград - город-мученик, только-только восстанавливающийся после ран, нанесенных войной. Вы принимаете меня как арабского шейха. Так друзей не принимают". Этот эпизод стал настоящей пощечиной для ленинградского обкома партии. Слух об этой импровизации Фиделя сразу дошел до Хрущева.
Следующим пунктом в турне значилась Украина. Никита Сергеевич позвонил тогдашнему первому секретарю украинской компартии Подгорному и сказал: "Не надо никакого официоза, пусть куда скажет, туда и едет". Приезжаем в кабинет Подгорного. На столе - огромная карта Украины. "Ткни, куда хочешь", - улыбается Подгорный. Фидель тыкает в пригород Киева. Отъезжаем 40-50 километров от столицы. Обычное село, Фидель просит остановить у свинофермы. Партийцы в костюмах и галстуках в изумлении. Фидель в своих знаменитых армейских сапогах перемахивает через заборчик и направляется к свинарке. Я за ним. Знакомимся. Свинарка Мария, обычная украинская женщина, вдова, потеряла мужа на войне. Фидель спрашивает ее о работе, благо с сельским хозяйством знаком не понаслышке, сказывается детство в семейной усадьбе отца в Биране. Потом говорит: а пошли, Мария, посмотрим на твой дом, угостишь чем-нибудь? Да нет у меня особо ничего, отвечает та. И все же пошли. В хате, как в обычном крестьянском доме, все просто и скромно. Мария достает хлеб, моченые яблоки, яйца, сало, картошку. Борщ теплый в печи. Фидель улыбается. Мария, смущаясь начальников, не решается достать самогон. Но ее уговаривают, хотя обслуга уже сбегала и принесла коньяк с рюмками. Нехитрая трапеза заканчивается задушевной беседой Фиделя и Марии за жизнь. Фидель сияет: "Мне не надо никаких сухих докладов по экономике. Я счастлив увидеть, что простые люди живут в достатке".
РГ: Как Фидель относится к нашим соотечественникам, к России?
Леонов: Он всегда был самого высокого мнения о нашей стране и восторженного - о простых людях. Говорят, что он железный и непрошибаемый. А я сразу вспоминаю эпизод, произошедший во время той же поездки по СССР в 1963 году. Дело было на сибирской станции Зима, родине Евгения Евтушенко. Узнав, что по одноколейке проезжает поезд с Фиделем, дорогу ему перегородили лесорубы. Состав окружила целая толпа сибирских мужиков, которые отказывались уйти, пока не увидят живого Фиделя Кастро. Тот услышал шум и вышел в тамбур, на мороз - в одной гимнастерке. Толпа встретила его ревом. "Хотим слышать тебя, Фидель", - крикнул кто-то из толпы. Он обратился ко мне: "Пока я переоденусь, потеряем время, буду выступать так". Никаких условий для митинга, ни трибуны, ничего. И он начал говорить прямо с подножки вагона. Мороз леденящий. Вдруг по рукам в толпе к нему буквально плывет телогрейка. Он надевает ее. "У меня же ничего нет взамен", - говорит, роясь в карманах. Вдруг находит три сигары в кармане брюк и передает их в толпу. Мужики берут сигары, подкуривают их и, делая каждый по одной затяжке, передают друг другу. Как трубку мира. Я вижу, как в глазах железного Фиделя появляются слезы: "Никто бы на Западе так себя не повел. Все, кому бы достались сигары, спрятали бы их в карман. Зажали бы. Теперь я понимаю, почему непобедим русский народ". Лишь спустя несколько часов наш поезд тронулся с места.
Российская газета: Известно, что Карибский кризис не возник спонтанно и у него была своя предыстория. Чем были обусловлены события октября 1962 года?
Николай Леонов: В годы революционной борьбы в горах Сьерра-Маэстра помощь Фиделю была бы нужна и желательна, но до 1959 года она со стороны Советского Союза ему не оказывалась. Кастро сам неоднократно заявлял, что СССР не принимал никакого участия в подготовке и осуществлении Кубинской революции. Более того, могу вас уверить, что в декабре 1958-го - январе 1959 года, когда победила революция на Кубе, в Кремле вообще не знали о Фиделе Кастро и его ближайших соратниках. А по каналам межпартийной информации, которая направлялась через Народно-социалистическую партию Кубы, сообщалось, что Фидель Кастро исповедует политику, противоречащую классическому марксизму и пролетарской революции.
Поставка ракет на Кубу из СССР в 1962 году была инициативой Никиты Хрущева. После провала операции в заливе Кочинос в 1961 году стало ясно, что американцы не оставят Кубу в покое. Известна знаменитая фраза Хрущева: "Надо засунуть американцам ежа в штаны". Ее итогом и стала установка ракет среднего радиуса действия на Кубе. Фидель с учетом реальной опасности, которая угрожала революции на Кубе, не отверг эту идею. Хотя он прекрасно понимал: размещение ракет приведет к изменению стратегического ядерного баланса в мире между социалистическим лагерем и Соединенными Штатами.
РГ: На Ваш взгляд, с чем можно сравнить операцию с кодовым названием "Анадырь" по перемещению ракет на Кубу?
Леонов: Эта операция является уникальной, не имея по задумке и осуществлению аналогов в мировой истории. Переместить скрытно сорокатысячную армию, огромное количество боевой техники - авиацию, бронетанковые силы и, конечно же, сами ракеты - такая операция, на мой взгляд, является образцом штабной деятельности. Равно как классическим примером дезинформации противника и маскировки. Например, ракеты при транспортировке на самом острове попросту не вписывались в узкие кубинские дороги. И их приходилось расширять.
Если говорить откровенно, карибский кризис - самый крупный провал за всю историю американской разведки. Скажем прямо - ЦРУ откровенно "проморгало" переброску такого большого количества людей и оружия с одного полушария в другое, причем в непосредственной близости от США.
РГ: Правда, что о сути самой операции не знало большинство из наших людей, направлявшихся в эту экспедицию?
Леонов: Думали, речь идет о подготовке военных маневров где-то на Севере. Этому способствовало и то, что сама операция имела кодовое название "Анадырь". В целях конспирации на суда грузили маскировочные халаты, лыжи, чтобы создать иллюзию "похода на Север" и тем самым исключить любую возможность утечки информации. У капитанов судов имелись соответствующие пакеты, которые нужно было вскрыть только после прохождения Гибралтарского пролива. Что уж говорить о простых моряках, если даже капитаны судов не знали, куда они плывут. Представляете их изумление, когда, вскрыв пакет после Гибралтара, они читали: "Держать курс на Кубу". Для маскировки военные, которых, естественно, всю поездку нельзя было держать в трюмах, выходили на палубу, одетые в обычную одежду. И все это американцы проглотили.
РГ: В 2002 году Вы встречались с бывшим главой Пентагона Робертом Макнамарой во время его визита в Москву?
Леонов: Действительно, Роберт Макнамара приезжал в Москву на конференцию, посвященную 40-летию Карибского кризиса. В разговоре он признался, что большинство в политической элите США в октябре 1962 года настаивало на ударе по Кубе. И даже уточнил: 70 процентов лиц из тогдашней администрации США придерживались подобной точки зрения. К счастью, для мировой истории возобладала точка зрения меньшинства, которой придерживались сам Макнамара и президент Кеннеди. В итоге кризис разрешился мирно и страны не оказались ввергнуты в атомную катастрофу. США не стали наносить удар по Кубе, а Москва вывезла свои ракеты с острова...
Patria o muerte (Родина или смерть).
С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ, ФИДЕЛЬ!