[400x240]

Христианские идеологи не только бесцеремонно присвоили себе крест – священный языческий знак огня, но и превратили его при этом в символ мук и страданий, горя и смерти, кроткого смирения и терпения, т.е. вложили в него смысл, абсолютно противоположный языческому.

В  глубокой древности любые украшения на теле человека – от татуировок у южных народов до орнаментальных вышивок на ткани у северных – выполняли функции магических оберегов от злых духов. Сюда    же следует отнести всю древнюю «бижутерию»: подвески, браслеты, фибулы, кольца, серьги, перстни, ожерелья и т.д.

Эстетические функции этих предметов, без сомнения, были вторичными. Вовсе не случайно среди многочисленных археологических находок преобладают именно женские украшения: мужчина, как существо более сильное и выносливое, нуждался в подобных оберегах гораздо меньше.

Одним из самых распространенных магических символов, использовавшихся практически всеми народами нашей планеты на протяжении многих тысячелетий, являлся крест. Почитание его изначально напрямую связывалось с «живым» священным огнем, а точнее – со способом его добывания: трением двух сложенных поперек (крестообразно) палочек. Учитывая величайшее значение, которое в ту отдаленнейшую эпоху придавалось «живому» огню, неудивительно, что инструмент для его добывания стал объектом повсеместного почитания, своего рода «даром божьим». Именно с той поры крест начал использоваться в качестве оберега, талисмана, защищающего от всякого рода бедствий, болезней и колдовства.

[307x295]Поклонение огню как могущественной стихии в глубокой древности имело место у всех народов нашей земли. Огонь согревал, давал горячую пищу, отпугивал диких зверей, разгонял тьму. С другой стороны – истреблял леса и целые поселения. В глазах первобытного человека огонь представлялся живым существом, впадающим то в гнев, то в милость. Отсюда – стремление «задобрить» огонь принесением жертв и строжайшие запреты на действия, способные породить в нем гнев. Так, почти повсеместно запрещалось мочиться и плевать на огонь, перешагивать через него, бросать в пего нечистоты, дотрагиваться до него ножом, устраивать при нем ссоры и перебранки. Во многих местах запрещалось даже тушить костры, так как над огнем при. этом совершалось насилие, и он мог отомстить обидчику.

Пережитки былого поклонения огню в той или иной форме сохранились во всех мировых культурах. На европейском континенте такими пережитками: явились «праздники огня», подробно описанные известным исследователем магии и религии Д. Фрэзером. Факельные шествия, разжигание костров на возвышенностях, скатывание с гор горящего колеса, очистительные прыжки через пламя, сжигание соломенных чучел, использование потухших головней в качестве оберегов, прогон скота между костров зафиксированы буквально во всех уголках Европы. Подобные обрядовые действия совершались в первое воскресенье Великого поста, в канун Пасхи (в Страстную субботу), на первый Майский день (огни Бельтана), в канун летнего солнцестояния, в канун дня Всех святых и в канун зимнего солнцестояния. Кроме того, ритуальные зажжения костров устраивались в дни бедствий – эпидемий, чумы, падежа скота и т.д.

В Древней Руси огонь называли Сварожичем, т.е. сыном Сварога – бога небесного огня, олицетворявшего небо и Вселенную. Согласно легендам,  Огонь-Сварожич родился от искр, высеченных Сварогом, ударившим по Алатырь-камню своим молотом. Древнерусские язычники относились к огню с трепетом и почтением: в своих святилищах они поддерживали неугасимый огонь, за сохранением которого под страхом смерти следили специальные жрецы. Тела умерших предавались огню, а души их поднимались в Вырий с дымом погребальных костров. С огнем было связано огромное число русских поверий, обрядов, примет, суеверий, обычаев, заговоров и заклинаний. «Огонь-царь, вода-царица, воздух-господин», — гласила русская поговорка. Разумеется, особое значение придавалось «живому» огню, т.е. огню, добытому трением.

«Древнейший способ добывания огни у индийцев, персов, греков, германцев и литовско-славянских племен, – пишет А.Н. Афанасьев, – был следующий: брали обрубок из мягкого дерева, делали в нем отверстие и. вставляя туда твердый сук, обвитый сухими травами, верёвкою или паклею, вращали до тех пор, пока не появлялось от трения пламя»2. Известны также другие способы добывания «живого огня»: с помощью веретена, вращаемого в щели печного столба; при трении веревки о палку и т.д. Вологодские мужики снимали колосники (жерди) с овина, рубили их на части и терли друг о друга, покате не загорались. В Новгородской же губернии для «вытирания» живого огня и вовсе использовали специальное приспособление, известное как «вертушок».

Подробное описание его приводит известный этнограф С.В. Максимов: «Два столба врыты в землю и наверху скреплены перекладиной. В середине ее лежит брус, концы которого просунуты в верхние отверстия столбов таким способом, что могут свободно вертеться, не переменяя точки опоры. К поперечному брусу, одна против другой, приделаны две ручки, а к ним привязаны крепкие веревки. За веревки хватаются всем миром и среди всеобщего упорного молчания (что составляет непременное условие для чистоты и точности обряда) вертят брус до тех пор, пока не вспыхнет огонь в отверстиях столбов. От него зажигают хворостины и подпаливают ими костер».

[218x274]К помощи «живого огня» русские крестьяне прибегали во время скотского падежа, эпидемии (мора), при различных болезнях, а также во время великих народных праздников. При скотском падеже животных перегоняли через огонь, приглашали священника, зажигали от «живого огня» кадило и свечи перед иконами в церкви. Из последней огонь разносили по избам и берегли как надежное средство против болезней скотины. Примечательно, что старый огонь при этом повсеместно гасился, и вся деревня пользовалась только добытым «живым огнем». Не подлежит сомнению, что при древне-языческих обрядах трупосожжения изначально также использовался «живой огонь», прогонявший темную силу и очищавший души усопших от всего греховного, злого, нечистого. Очистительные свойства огня, кстати, лежат и в основе старообрядческого догмата о самосожжении или, как они сами его называли, «второго огненного крещения».

Сам акт добывания «живого огня» через трение язычники сопоставляли с процессом полового соития, приводившего к рождению нового человека. Неудивительно, что оба эти процесса считались священными и всячески почитались почти всеми народами нашей планеты. Тот факт, что добыванием «живого огня» всегда занимались только мужчины, но всей видимости, объясняется тем, что палочка, с помощью которой осуществлялось трение, олицетворяла собой мужское начало, и пользоваться ей должен был именно мужчина.

Любопытно, что вплоть до IV века н.э. христиане не только не относились к кресту с почтением, но даже презирали его как языческий символ. «Что же касается крестов, – отмечал христианский писатель Феликс Мануций, живший в III веке н.э. – то мы их совсем не почитаем: не нужны они нам, христианам; это вы, язычники, вы, для которых священны деревянные идолы, вы почитаете деревянные кресты».

Н.М. Галковский приводит еще более любопытное свидетельство из Чудовского списка «Слова об идолах», составленного в XIV веке: «А се иная злоба в крестьянех – ножом крестят хлеб, а пиво крестят чашею та иным чем – а се поганьски творят». Как видим, автор средневекового поучения решительно выступал против крестообразного знамения на ритуальных хлебцах-колобках и над ковшом с пивом, считая его языческим пережитком. «Автор поучения, очевидно, знал. – справедливо отмечает Б.А. Рыбаков, – что нанесение креста на хлеб насчитывало к тому времени по крайней мере тысячелетнюю «погань-скую» традицию».

Общеизвестно, что казнь особо опасных преступников в Древнем Риме производилась вовсе не на кресте в современном его виде, а на столбе с перекладиной наверху, имевшем форму греческой буквы «Т» («тау-крест»). Признают этот факт и современные церковные идеологи (см. статью «Крест» в 1-м номере «Журнала Московской Патриархии» за 1973 год). Получается, что вот уже в течение 16 столетий главным символом христианской религии является крест, который не имеет ни малейшего отношения к мученической смерти самого христианского «сына божьего».

Вплоть до VIII века христиане не изображали Иисуса Христа распятым на кресте: в то время это считалось страшным кощунством. Однако впоследствии крест превратился в символ перенесенных Христом мучений. С современной точки зрения поклонение орудию казни представляется несколько странным, если не сказать – нелепым. Невольно задаешься «еретическим» вопросом: а если бы Христа казнили на гильотине или на той же виселице? Трудно представить себе еа шее у нынешних христиан маленькие гильотинки или виселички…

И всё-таки факт остается фактом: в качестве основного символа христианского культа выступает именно орудие казни.

[243x361]Крест является древнейшим священным знаком, использовавшимся практически всеми народами нашей земли, по меньшей мере, за тысячу лет до принятия христианства. Христианские идеологи не только бесцеремонно присвоили себе этот священный языческий знак огня, но и превратили его при этом в символ мук и страданий, горя и смерти, кроткого смирения и терпения, т.е. вложили в него смысл, абсолютно противоположный языческому. Язычники видели в кресте знак силы, могущества, жизнелюбия, небесного и земного «живого огня». «Крест вырезали из дерева, камня, отливали из меди, бронзы, золота, ковали из железа. – пишет И.К. Кузьмичев, – рисовали на челе, теле, одежде, на домашней утвари; вырубали на пограничных деревьях, столбах… помечали ими межевые столбы, надгробные плиты, камни; увенчивали крестом посохи, жезлы, головные уборы, короны; ставили их на перекрестках дорог, на перевалах, у источников; обозначали ими пути к местам захоронений, например, дорогу на вершину Собутки, древнего ритуального кладбища западных славян. Одним словом, крест был во всех частях света самым древним и самым распространенным священным символом блага, добра, красоты и силы».

В индоевропейской традиции крест нередко выступал в качестве модели человека или антропоморфного божества с распростертыми руками. Воспринимался он и в роли мирового древа с его основными координатами и семичленной системой космологической ориентации. Любопытно, что в большинстве языков, различающих грамматический род, названия креста относятся к мужскому роду. В отдельных же культурах крест и вовсе напрямую соотносится с фаллосом. Крест же, как знак упразднения, уничтожения, смерти стал использоваться исключительно благодаря христианским нововведениям.

Существуют два основных вида креста – греческий (равносторонний) и латинский, вертикальная ось которого пересечена горизонтальной на 1/3 от своей длины. Последний возник после раскола христианства на две большие ветви – православие и католицизм (отсюда – второе название латинского креста — «католический»). С тех пор различные религиозные направления, монашеские ордена и национальные церкви стали использовать знак креста с новыми вариациями его облика, изменяя силуэты концов и увеличивая количество перекладин. Названия же эти новые кресты получали либо по географическому признаку, либо по именам святых, либо по церковному сану, либо по именам римских императоров.

…

 До сих пор крест используется в государственных флагах и гербах целого ряда государств: Норвегии, Дании, Швеции, Финляндии, Исландии, Греции, Португалии, Швейцарии, а также некоторыми общественными организациями – Красный крест. Синий крест и т.д. В родовых гербах крест используется не только как национальный, религиозный или церковный знак, но и как знак неустановленного происхождения гербовладельца, а в светских – его военных заслуг.

Собственно крестом называется фигура из двух и более пересекающихся линий. Простейшие кресты из двух прямых линии считаются знаками, из трех и более линий – символами. Кресты могут иметь различную полноту, лицевую и боковую поверхность, различные средокрестия, формы концов (прямую, расширяющуюся, сужающуюся, загнутую, закругленную, заостренную, фигурную и т.д.)) а также различную соразмерность пропорций. Одним словом, вариации креста просто не имеют границ.

[432x254]

Классическим русским крестом считается крест с тремя поперечными перекладинами, нижняя из которых – подножие – наклонена вправо от смотрящего человека. В русской традиции косая перекладина эта имеет несколько толкований, два из которых наиболее известны: поднятый конец указывает дорогу в рай, опущенный – в ад; первый указывает на благоразумного разбойника, второй – на нераскаявшегося.

На церковных куполах поднятый конец косой перекладины всегда указывает на север, выполняя роль стрелки компаса. Любопытно, что начиная с XII века Западная церковь ввела обычай полагать ноги Христа на распятии одну на другую и пригвождать их одним гвоздем, тогда как русское православие всегда придерживалось традиции Византии, в памятниках которой Христос изображался распятым четырьмя гвоздями, по одному в каждой руке и ноге.

Носить «русский» крест пастве не полагалось: на это имели право только служители церкви, поскольку при неправильном повороте креста нижняя косая перекладина меняла свое направление, и сам крест при этом становился «неправильным». У священнических же крестов имелась специальная скобка, которая не позволяла кресту перевернуться.

…

Русские нательные кресты, носить которые были обязаны все крещеные русские люди, могли изготавливаться практически из любого материала: из простых и драгоценных камней, из дерена, травы, коры, из металлов и их сплавов, из стекла, кожи, пластмассы и т.д. Однако и здесь существовала своеобразная иерархия, не в последнюю очередь связанная с ценностью и символической значимостью материала. Золотой крест считался царским, серебряный – представителей высоких гражданских чинов и церковных санов, медный – людей богатых, железный – военных, каменный – торговых, деревянный – простолюдинов. Разумеется, это не значило, что торговый человек, например, не имел права носить серебряный или золотой крест, но в целом традиции этой многие православные люди придерживались на протяжении столетий.

[408x250]

Русский нательный крест носился на тесьме (шнуре) или цепочке, надетых вокруг шеи. В старину его называли «наперсным» (от слова «перси», т.е. груди), «нагрудным», «тельным крестом» или просто «тельником». Примечательно, что в русских наперсных крестах, в отличие от некоторых западных, отсутствовали детали, способные поцарапать, порезать или зацепиться за человеческое тело. И относилось это не только к заостренным концам балок и перекладин, но и к резким, острым линиям на рельефных изображениях.

По способу ношения наперсные кресты делились на собственно тельные и носимые поверх одежды. Последние являлись на Руси обязательными предметами облачения епископов, князей и царей, символизируя и подчеркивая их богоизбранность. Поверх доспехов носил и специальные кресты и русские воины-ратники. Такие кресты имели ушки сверху и снизу и назывались параменными. Считалось, что они служат духовной защитой и победным оружием в борьбе с врагами. В XVII веке по окончании смутного времени наперсный крест поверх праздничной одежды стали нередко носить и простые люди-миряне, как правило, дополняя его изящно сплетенной цепью с сужающимися концами. Ношение такого креста считалось открытым выражением личного благочестия, хотя и не всегда приветствовалось церковниками из-за вероятности «неумышленного осквернения».

Церковные историки утверждают, что корни традиции ношения крестов под одеждой восходят к первым христианам, которые из-за преследований и насмешек язычников с одной стороны, и боязни осквернения – с другой, вынуждены были изображать кресты на своем теле или носить их на груди тайно. Однако версия эта, на мой взгляд, не имеет ничего общего с истиной, поскольку обычай ношения крестов-тельников в качестве амулетов и талисманов был известен за много столетий до христианства.

…

Церковные идеологи и даже составители этимологических словарей утверждают, что слово «крестьянин» произошло от слова «христианин», а слово «крест» – от имени собственного – Христос (нем. Christ, Krist). Как видим, и здесь речь идет о «заимствовании», на этот раз – из германского языка. Сталкиваясь с подобными интерпретациями, невольно задаешься вопросом: до какой же степени невежества надо дойти, чтобы утверждать подобные вещи?!

Всем нам хорошо знакомо слово «кремень» в значении твердого камня-минерала для высекания огня, использующегося в современных зажигалках.

В старину, до появления серных спичек, огонь высекали огнивом из кремня с использованием трута.

Вторым названием огнива было «кресало» или «кресево». Под словом «кресать» подразумевалось высекать искры из кремня. Любопытно, что от этого же корня образовалось слово «кресить» в значении воскрешать или оживлять (высекать искру жизни): «Игорева храброго полку не кресити (т.е. не воскресить)» («Слово о полку Игореве»).

Отсюда же пословицы; «Упрямого креси, а он в могилу лезет», «Не бывать ему на кресу (т.е. не ожить)» и т.д. Отсюда же «кресенье» -старинное название седьмого дня недели (ныне – воскресенье) и «кресень»(кресник) – языческое обозначение июня месяца.

Все приведенные выше слова происходят от древнерусского «крес» – огонь. Действительно, получаемый путем высекания искусственный жертвенный огонь-крес в глазах наших далеких предков как бы воскресал заново, оживал, возрождался, поэтому к нему относились с таким почтением.

Нетрудно догадаться, что древнерусские слова «крес» (огонь) и «крест» (приспособление, с помощью которого он добывался) состоят в самом близком этимологическом родстве и по степей и своей архаичности намного превосходят любые христианские толкования.

Обильно украшая крестами одежду, русские вышивальщицы вовсе не помышляли о прославлении символа христианской веры и уж тем более – орудия казни Иисуса: в их представлении он оставался древним языческим знаком огня и Солнца. Так же несостоятельно утверждение церковников и этимологов-атеистов о происхождении слова «крестьянин» от слова «христианин»:  и в этом случае мы имеем дело с элементарной подтасовкой понятий.

Против данной версии прежде всего говорит то, что «крестьянами» на Руси во все времена называли исключительно землепашцев и никогда – представителей знати, хотя и те, и другие придерживались одной христианской веры.

В этимологическом, лексическом и смысловом родстве слои «кресс», «крест» и «крестьянин» не приходится сомневаться. Подобно «огнищанину» (земледельцу), «крестьянин» был тесно связан с огнем-«кресом» и, естественно, с орудием его добывания -крестом. Не исключено, что связано это было с использовавшейся тогда огневой (подсечной) системой земледелия, при которой крестьянам приходилось выжигать и выкорчевывать лесные участки под пашню. Срубленный и спаленный таким образом лес назывался «огнище», отсюда – «огнищанин», т.е. землепашец. В.И. Даль в своем словаре совершенно справедливо отождествляет слова «крестьяне» и «огнищане», поскольку смысловое значение их абсолютно одинаково и восходит к одному и тому же слову – «огонь-крес».

Фрагмент из книги А.В.Тарунина “Сакральный символ. История свастики”.

Источник: www.kramola.info