Настроение сейчас - хруст ломающегося льда. чужого.

В городе, где зажигаются на рассвете фонари, живет девочка. У неё мягкие нежные руки и волосы цвета пшеницы.
В городе, где танцуют ночами тени, живет девочка, у которой глаза цвета весенней капели и мечты вкуса карамели.
В городе, где сияют две луны, маленькая девочка смотрит ночами на звезды и слагает рифмы, которые тревожат чужие сердца.
В городе, где море ласкает пики сиреневых скал, живет девочка, чьи сказки написаны на пожухлых листах с вензелями осени.

Я нашёл её на закате, она сидела, безмятежно болтая ногами на карнизе маяка и кормила маленькими рыбешками из пакета белоснежных чаек. Я крикнул из окна, чтобы она была аккуратнее, но она лишь рассмеялась мне в ответ и ответила, что не боится упасть. Что мечтает быть такой же свободной, как эти птицы.
А чайки кружили вокруг спицы, не пугаясь сдвоенного красно-белого луча, то и дело пропадая из виду в выси безоблачного неба, а она держала в другой руке томик потрепанных сказок, которые уже никто никогда не прочтет. Ведь сказки обесценились в мире чужих игрищ и чужой войны.
Кроваво-красным солнце омыло её и блики запутались в кружевах подола маленькими рубинами.
Ветер выхватывал страницы из книги и они кружились среди стаи, а она всё смеялась, смеялась и смеялась своим смехом с привкусом полыни.
Горько-горько, и слезы чертили её лицо, скатываясь по щекам янтарем.

Я смотрел на неё, а потом она опустила взгляд и голос её не был заглушен шумом прибоя:
«я просто хочу научиться летать....»