Весна ворвалась в мой город неожиданно, ударив яркостью красок по глазам, привыкшим к монохрому зимних месяцев. Заворожив пышностью запахов, звонкостью и многогранностью звуков. Она затанцевала по тёмно-серому асфальту и ветер трепал её лёгкие юбки цвета малахита, и светлые кудри её вились и переливались радугой цветастые ленты тонкого шёлка, и серебристо пели браслеты на тонких запястьях, и от каждого её движения тепло расползалось по лабиринту улиц, смывая холодные краски марта.
Я смотрел на неё, застыв в нерешительности на ступенях лестницы, ведущей на высший ярус Сада, зажав в озябших пальцах, с которых от холода так некрасиво начала слезать кожа, тонкий стебль сигареты, забыв совершенно, что нужно докурить, что это — последняя. Ошеломлённый внезапно обрушившимся на меня шквалом красок и звуков, калейдоскопом эмоций, свежестью чисто-лучистого воздуха, я распахнув глаза взирал на мерцающий всеми красками Мир. На блестящаю гладь воды — такую синюю, такую чистую, на небо — голубое, с редкими мазками белых облаков, на деревянную оградку, на....
Мне казалось, что я смог попробовать все эти цвета на вкус, что они перекатываются шариками карамели у меня на языке. Будто я оказался в самом эпицентре взрыва, меня закружил вихрь её, Весны, песен, её сказки и её касания легкого ветерка. А она касалась моего плеча и серебро браслетов холодило плечо, и тонкие пальцы сжимали ткань одежды, и от светло-золотистых волос неуловимо пахло тмином и сладкой ватой..

Поймав её за руку, я потянул Весну вверх, по ступеням и при каждом её шаге на месте следа расцветал невозможно-белый цветок.