Лора Пикенс живет в Краснодаре уже 17-й год. Она переехала туда из США со своим первым мужем-россиянином в 2009 году. Брак распался, но Лора и не думала уезжать. Она выучила язык, родила здесь двоих сыновей в обычном роддоме, стала преподавать английский и вести блог. Ни локдаун, ни потеря бизнеса, ни дроны за окном не заставили ее усомниться в том, что Россия - это ее дом. Лора рассказала о том, что значит быть русской и почему американцев пугает русский фатализм. Прочтите ее рассуждения - уверена, вы на многие вещи посмотрите на себя со стороны и удивитесь тоже.

«Лучшим местом для изучения русского оказался бар»

Я родилась в 1981 году в США. В тот момент Советский Союз еще существовал или, точнее, доживал последние годы. И на уроках обществознания нам рассказывали про «империю зла», про очереди за хлебом, про отсталый и страшный режим. «Вы рады, что родились в Америке, а не в Советском Союзе?» - спрашивали нас. И мы, дети, кивали.

Но где-то внутри у меня зрело сомнение: мне казалось, что это не вся правда. Что нас делят на «красно-бело-синих, умных, сильных и потрясающих» и «красных, злых и плохих». Я чувствовала, что за этим что-то скрыто. Этот интерес к скрытому, наверное, и привел меня в Россию.

В 26 лет я познакомилась со своим будущим первым мужем - он был русским. Именно он стал для меня первой встречей с той культурой, о которой я до этого читала только в учебниках. Не только он сам, но и все его окружение - русская община в США, в которую я погрузилась за несколько лет до переезда.

Это был своего рода культурный пузырь, где я впервые попробовала вкус той жизни, которая ждала меня впереди.

В школе я изучала немецкий. У меня был выбор: французский - красивый, испанский - практичный, почти второй язык в Америке. Но я выбрала немецкий. Потому что это была дорога, по которой мало кто ходит. Меня всегда тянуло туда, откуда другие бегут. Когда встал вопрос, какую культуру изучать следующей, я не колебалась: я искала загадку, которую стоит разгадать. Что-то спрятанное. И это была Россия.

Русский я учила не по учебникам. У меня была отчаянная потребность в общении. Я хваталась за каждый шанс поговорить и выставляла себя полной дурой, пока не начала понимать. Лучшим местом для изучения русского оказался бар. Пятница, алкоголь, стеснение забыто - и ты просто общаешься с людьми. Я так и не сходила ни на один урок русского.


Фото предоставлено героиней материала

Сейчас я читаю по-русски свободно - новости, соцсети, все подряд. А вот письмо - моя слабость. У меня есть полка с книгами, которую я называю «полкой благих намерений»: там учебники по грамматике, которые так и не были дочитаны. Падежи я до сих пор путаю. Но мне все равно.

Меня главным образом заботит возможность общаться вживую. Когда я слышу эмоцию и интонацию собеседника, я просто повторяю за ним. Я никогда не избегала языковой практики - но такой выбор делают некоторые экспаты, они живут в языковой изоляции. Я так не могу.

Русскую литературу в оригинале я не осилила: мне не хватает багажа, чтобы понять сердце этих книг. Но я читала кое-что в переводе - особенно ради детей. Они американцы, но они и русские. Если они русские, они должны знать свои сказки, свою культуру. Пока что моя любимая книга из русской классики - «Мастер и Маргарита».


Лора с сыновьями

По профессии я speaking coach, речевой тренер. У меня за плечами более 10 тысяч часов разговоров с россиянами. Я не читала многие классические книги, но я обсуждала их значение и влияние. Я знаю, с кем мои клиенты себя отождествляют, что для них значит быть русским, где в этой книге русская душа. Я задавала эти вопросы сотни раз.

«Все работало по принципу "надо" - и никто толком не знал, почему именно так»

Я приехала в Краснодар в 2009 году. Тогда это был еще совсем другой город - и другая страна, если честно. 2009-й - это год экономического кризиса, и город жил в ритме, который я бы назвала советским. Не в плохом смысле. Просто в том смысле, что все работало по принципу «надо» - и никто толком не знал, почему именно так.

Это хорошо заметно на примере миграционного процесса. Когда я только приехала и начала оформлять документы, это был настоящий квест. Миграционный офис - в одном здании. Медицинский тест - в другом. Проверка на наркотики - в третьем. И каждое из этих мест выглядело как жилой дом, который когда-то переделали под офис, но так и не довели до ума.

Я до сих пор помню, как сдавала тест на наркотики: пластиковые биотуалеты на улице, люди плюют на специальные палочки, я беременная - и все это под палящим солнцем.

Никто не знал, куда идти. Объявления были написаны от руки на бумажках. Расписания - какие-то странные, их надо было фотографировать. Чтобы записаться на прием, нужно было позвонить какому-то человеку, чтобы узнать имя другого человека, чтобы попасть к третьему. Само миграционное здание - трехэтажный дом с коридорами, где едва могли разойтись два человека, и при этом по 60 человек могли находиться на этаже одновременно. Все на бумаге.

А теперь в Краснодаре миграционный центр находится на месте бывшего паркинга торгового центра. Они взяли парковку, возвели стены - и теперь это единое пространство. Там и медицина, и проверка на наркотики, и люди, которые помогают с документами, и сами миграционные офицеры. Ты просто идешь от окна к окну. Не нужно знать, кого как зовут. Есть электронная очередь. Все работает максимально эффективно. Все почти полностью цифровизировано и подключено к «Госуслугам».


Фото предоставлено героиней материала

Но самое главное изменение даже не в технологиях. Дело в ценностях. Раньше все происходило под девизом «Потому что надо». Теперь: «Мы хотим, чтобы вы были здесь. Мы хотим сделать это максимально эффективно. Мы хотим упростить процесс. Мы заботимся об опыте клиента. Вы действительно имеете значение».

Раньше люди как будто не имели значения. Ни работники, ни иммигранты. А теперь фокус вернулся на опыт, на людей, которые проходят через этот процесс. И это, пожалуй, самое большое изменение, которое я ощутила.

То же самое в сфере обслуживания. В 2009 году в магазине тебя встречали так, будто ты им мешаешь. А сейчас: «Чем я могу вам помочь?» Это совсем другое отношение к человеку.

«Господи, какой же ты странный!»

Когда меня спрашивают, в чем главная разница между русскими и американцами, я отвечаю одним словом: индивидуализм. В США нас учат, что это величайшая вещь на свете. Именно из индивидуализма рождаются инновации, великие спортсмены, великие предприниматели. Американская мечта - это «я сам стану кем-то великим». Илон Маск - продукт американской мечты. Он странный, он не такой, как все, он делает то, чего никто другой не делает.

И это просачивается в повседневность. Посмотрите, как в Америке называют детей. Огромное количество родителей чувствуют себя обязанными дать ребенку уникальное имя. Вот вам имя Кейт - но оно пишется K-E-I-G-H-T, просто так, без причины, только чтобы быть уникальным. Потому что уникальность - это ценность.

В России, мне кажется, все еще живет вера в важность общественного, коллективного. Я много об этом говорила с людьми. Очевидно: идея, что группа важнее отдельного человека, - это советское наследие. Но я все равно чувствую, что это правда и сегодня. Хотя, как я уже говорила, изменения с 2009 года - они как раз об индивидууме.

Но при этом Россия не стала похожа на Америку. Нет. Здесь все еще есть эта склонность к конформизму. Все еще есть идея, что существует один идеал красоты, а не множество. В Америке ты хочешь быть красивой, делая что-то новое и необычное. А русская красота, мне кажется, все еще придерживается классических представлений, которые не шокируют. Это не плохо. Это просто по-другому.

Я живу здесь 17 лет. Я адаптировалась. Но я не конформист. Я не человек, который любит молчать. Я - американка, живущая в России. По определению я странная. Я плохо вписываюсь, я люблю быть громкой, я люблю быть другой. У меня есть набор ценностей, которые я взяла из США и которые лежат в основе того, кто я есть. И есть вещи, которые русские считают само собой разумеющимся поведением, а для меня они чужды - потому что они выросли в другой системе ценностей.


Фото предоставлено героиней материала

И поэтому во мне всегда есть этот конфликт: а что правильно? Что этично? Какие цели должны быть в жизни? Мы с моими русскими друзьями все время смотрим друг на друга и думаем: «Господи, какой же ты странный! То, как ты себя ведешь, для меня странно».

Хороший пример мне привела одна моя клиентка. Она из Краснодара, переехала в Майами. Пошла в спортзал, зашла в сауну - а там девушка в спортивном костюме и с телефоном. Моя клиентка, русская женщина, сидит в полотенце и смотрит на нее: «Что ты делаешь?» А девушка с телефоном отвечает: «А тебе какое дело?»

И обе посмотрели друг на друга как на сумасшедших. Вот это и есть та самая разница, о которой я говорю.

«После двух русских мужей я решила больше не встречаться с русскими»

У меня было два русских мужа и два развода. Поэтому по поводу романтических отношений трудно сказать что-то позитивное. Но я не хочу очернять русских мужчин. Я знаю многих, кого глубоко уважаю: это образованные, заботливые, внимательные, прекрасные партнеры. Просто у меня не получилось быть с одним из них. Мы из разных систем ценностей - и в браке это становится особенно заметно.

У меня с детства был язык для эмпатии и для выражения эмоций. Было ожидание, что в отношениях проговаривают проблемы, смотрят им в лицо. Было понимание важности психологии, открытости к мыслям другого. Русские мужчины выросли без этого словаря. И поэтому у меня не получилось выстроить крепкую связь. Их стиль коммуникации оказался очень жестким, авторитарным: «Мы не обсуждаем проблемы. Ты просто делаешь, как я сказал. Мы делаем, как правильно. Конец разговора».


Фото предоставлено героиней материала

Я не утверждаю, что все такие. Но когда у вас нет словаря, чтобы говорить о чувствах, об эмоциях, желаниях - о вещах, которые глубоко важны в отношениях... В этих обстоятельствах сложно удержать любовь.

После двух русских мужей я решила больше не встречаться с русскими. Это было сознательное решение. Сейчас я в отношениях с австралийцем.

Но есть и другая сторона - щедрость и гостеприимство. Когда я зову своего парня в гости, я всегда говорю ему, что моя задача - просто посадить его на поезд Москва - Краснодар. Потому что я знаю, что произойдет дальше. Кто-то из русских мужчин его усыновит. Его затащат в купе, заставят пить и есть колбасу и курицу, играть в дурака. К моменту прибытия поезда это будет пьяный, потный мужик с новыми лучшими друзьями. Я гарантирую это. Я просто знаю, что это правда.

«Я не западный человек и не русский. Я какой-то синтез»

Нечто очень странное случилось со мной, когда я в очередной раз приехала к друзьям в Австралию. Я обнаружила, что стала холодной. Настоящей русской в их глазах.

Я не западный человек и не русский. Я какой-то синтез. Я очень эмпатична, я забочусь о чувствах людей и о мотивах их поведения - это очень западная идея. Но когда я в Австралии, я не забочусь об эмоциях. Я думаю о честности. И я даю честную обратную связь так, как это делают русские. Потому что я понимаю: это делается из любви, из заботы, из правды.

Скрывать правду ради чьих-то чувств - это совсем не доброта. А это распространенная западная привычка. И вот я поймала себя на том, что люди смотрят на меня так, как я когда-то смотрела на русских женщин.

Когда я за границей, я чувствую себя особенно русской. И это не про язык. Это про то, как я думаю, как я переживаю вещи. Мы с австралийцами, например, говорим на одном языке - и я не про слова. Я про то, как мы обсуждаем вещи, как мы их оцениваем. Персонажи, с которыми мы себя отождествляем, одни и те же. Музыка, книги, фильмы - одно и то же. Но мою повседневную жизнь они не поймут. Никогда не поймут так, как понимают мои русские друзья.

Есть и еще один признак русификации. Я гик в душе. Я люблю компьютерные игры, я программирую, я играю в «Подземелья и драконы». Мой парень-австралиец такой же. Он носит футболки с принтами, он не думает особо о своем внешнем виде. Он красивый мужчина, но он не наденет рубашку, если работа не заставит.

И вот мы поехали в Стамбул. И я ему сказала: «Нет. Когда ты приедешь в Стамбул и мы выйдем в люди, ты будешь выглядеть прилично». Со мной на публике - никаких футболок с принтами. И он послушался. Он надел рубашку. Потому что это Стамбул.


Фото предоставлено героиней материала

А потом мы поехали в Австралию. И я снова изменила свой облик. Я не носила свои обычные платья. Я оделась проще, чтобы соответствовать атмосфере. Я надела что-то более расслабленное, более повседневное. Потому что там так принято. Потому что там другой вайб.

И вот это - часть меня, которая изменилась. Раньше я бы, наверное, гордо носила свои платья везде, потому что это мое самовыражение. Но теперь я понимаю: быть русской (или наполовину русской, или как это назвать) - это уметь чувствовать контекст.

Я не пытаюсь быть уникальной. Я пытаюсь быть… уместной. И это странно для американки. Потому что американка должна быть уникальной.

«Если я не заслужила права называть себя русской, то никто не заслужил»

Я не гражданка России - пока. Но я считаю себя наполовину русской. Мои дети - русские, они родились здесь в обычном роддоме. Я прошла здесь через многое. Я сейчас оформляю гражданство. И я буду говорить, что я русская - несмотря на людей, которые говорят: «Ты можешь называть себя русской, но ты никогда не станешь русской».

Я говорю: «Да пошли вы. Я это заслужила». Нужно действительно хотеть быть здесь, чтобы здесь остаться. Никто не оказывается здесь случайно.

Мне это говорят русские люди. И я понимаю, что они имеют в виду: по крови у меня нет русских корней. Я могу быть гражданкой России, но не русской. Но я была здесь, когда рубль падал: доллар вырос с 30 до 45, до 60, до 90, а однажды - до 120 рублей. В тот день мы все потеряли голову. Я была здесь, когда потеряла свой бизнес в марте 2022-го. Я прошла через ковид и локдаун вместе с вами. И теперь я прохожу через налеты дронов и воздушную тревогу.

Я не убежала. Я осталась. Если я не заслужила права называть себя русской, то никто не заслужил. Я не была в США 14 лет. Это мой дом. Точка.

Несколько лет назад я была в Сербии. Американец в Сербии - это одно. Русский в Сербии - совсем другое. Если вы бывали там, вы видели граффити против НАТО, антиамериканские надписи. Для американца там все странно. Я не осознавала, какое влияние мы оказали на эту часть света в 90-х.

И последствия этого влияния еще живы. Эта злость до сих пор реальна. И вот я была расстроена как американка - потому что я так далека от последствий действий своей страны. Но как русская я могла многое сказать о том, что произошло за последние 20 лет в Европе.


Лора в роддоме. Фото предоставлено героиней материала

Для обычного американца все это происходит где-то там, на другой стороне мира. Ракеты в Ормузском проливе или где угодно. Мы ничего об этом по-настоящему не знаем. А будучи русской, я знаю, каково это - бежать от дронов. Я знаю, каково это - слышать сирены. И я могу разделить с ними этот опыт, но ни Австралия, ни Америка никогда меня не поймут. А сербы понимают.

Мы понимаем, каково это - жить в по-настоящему бурные времена. И соединяться с разными народами, разными группами людей, которые воюют. И понимать эту великую злость, которая есть у каждого. В этом смысле я чувствую себя более сознательной. Я чувствую себя участницей происходящего, а не наблюдателем, который смотрит телевизор.

«Философия "будь что будет" перестает казаться капитуляцией»

Русская душа - самое сложное, что я пыталась понять все 17 лет. Чем больше понимаю, тем меньше однозначных ответов. Это не набор качеств, а парадокс. И русские, кажется, сами это знают.

Начну с фатализма. Он поразил меня сразу. В 2009-м я видела людей, переходящих дорогу не глядя. «Если суждено попасть под машину - попаду. Если сегодня мой день - значит, сегодня». Я тогда думала: это же безумие. У тебя есть глаза. У тебя есть воля. Ты можешь что-то сделать, чтобы повлиять на исход своей жизни.

Это же токсично - так себя вести. Это поведение жертвы. Я была просто в ужасе от этого. Мне казалось, что это капитуляция. Что это отказ от жизни.

Но потом я прожила здесь достаточно долго. И начала понимать, откуда это берется. Когда над твоим городом летят дроны, когда ты слышишь сирены, когда ты хватаешь детей и бежишь прятаться, ты понимаешь: ты не можешь ничего контролировать. Ты можешь делать все «правильно» - и все равно проиграть. И тогда эта философия «будь что будет» перестает казаться капитуляцией. Она становится способом жить с тем, что ты не можешь изменить.


Фото предоставлено героиней материала

Но те же люди, что не смотрят по сторонам, - невероятно устойчивы. Они находят способ решать проблемы, потому что никто им ничего не даст. Фатализм и устойчивость уживаются вместе. Это противоречие. Но это Россия. Как говорил Рейган, Россия - это загадка, обернутая в парадокс, внутри головоломки.

Я называю это моей русской стороной - устойчивость и изобретательность. Это то, чему я научилась здесь. Русские не ждут, что кто-то придет и все исправит. Они просто берут и делают.

«Русская душа без абсурда - это не русская душа. Абсурд здесь везде. Он в системе»

И еще один парадокс: страна, которой управляют мужчины, - это матриархат. И вы меня не переубедите. Я знаю, что я права. Я видела это. Я жила с этим. Женщины здесь держат все. И при этом официально все решают мужчины. Это парадокс. Но это работает.

А теперь про абсурд. Потому что Россия без абсурда - это не Россия. Абсурд здесь везде. Он в системе. Он в правилах. Он в том, как все устроено. И самое интересное - все это понимают. Все знают, что система сломана. Но все знают, как в ней жить.

Вот вам пример. В школе у моих детей учителя сказали, что родители должны зарегистрироваться в «Сферуме» - это чат, который работает через соцсеть. Родители не поняли, как это сделать. Учитель не понял, как это сделать. Никто не понял, зачем это вообще нужно. Но все поняли, что это обязательно.

И когда родители спрашивали: «Хорошо, я сделаю, но как?» Учитель просто пожимала плечами и говорила: «Надо». Потому что она пошла к начальству и спросила: «Как мне объяснить родителям, как это сделать?» А ей ответили: «Мы не знаем. Просто надо». И их начальники получили тот же ответ от своих начальников. Вот это и есть абсурд. Все понимают, что никто ничего не понимает. Но это надо. И все это делают.

Или другой пример. Я пришла с сыном в больницу. У него артрит, обострение, он не мог ходить. Нужна была госпитализация, ежедневные процедуры. Больница - это закрытая территория, машинам туда нельзя. Но я не могла нести ребенка на руках от ворот до корпуса. И коляски у нас не было. И костылей не было. Ему нужно было, чтобы его подвезли. Но пропуск на машину не давали, потому что он еще не был у врача.

И вот решение: охранник. Заплати 100 рублей наличными, тихо - и он поднимет шлагбаум. Абсурд в том, что правило - не пускать машины. Но еще больший абсурд в том, что мы все знаем: правил и законов как таковых нет. Все работает не так. Но это работает.


Фото предоставлено героиней материала

Или сантехник. Он пришел через семь минут после вызова - это фантастика, на Западе ты бы заплатил сотни долларов, чтобы кто-то приехал в тот же день. Но он пришел со старым сломанным оборудованием, потому что это все, что у него есть, и это то, чему он доверяет.

Он не мог справиться сам, мне пришлось помогать. И пока я помогала, он орал на меня - трезвый, кстати, пожилой русский мужчина - и объяснял, как подключить это оборудование к моему туалету, пока вода из засоренного унитаза разливалась по всей ванной.

И в конце я заплатила ему за то, что он на меня наорал, хотя официально это бесплатно. И это нормально. Это просто жизнь. Если бы у меня были стандарты и ожидания, я была бы очень разочарованным человеком в России.

Фото предоставлено героиней материала

Система сломана, но мы знаем, как ею пользоваться. А тот, кто пытается жить строго по инструкции, просто не выживет. И еще у вас есть эта фраза: «Все будет хорошо». Это не наивность. На самом деле русские не верят, что все автоматически закончится хорошо. Это не прогноз и не обещание, это заклинание. Это отказ позволить абсурду и трудностям испортить настроение.

Посмотрите на вашу классическую литературу - ни одна из ваших книг не заканчивается хорошо. Каждая американская история - со счастливым концом. Но тут речь не об американском сериале, где все действительно хорошо, - мол, они разобрались, поговорили.

Нет, нет, все не будет хорошо. Тебе просто все равно. Тебе плевать. Мир может рушиться - неважно. Мы просто выпьем с друзьями и сделаем это «хорошо». Потому что мы так решили.

И еще одно - юмор. Русские очень смешные. Очень. Я пытаюсь переводить русские мемы на английский и не могу передать главное: этот юмор рождается из абсурда. Жизнь здесь иногда настолько нелепа, что остается только смеяться. И русские научились.