Нет, раны на сердце не лечатся. Никогда ты не сможешь избавиться от шрамов на этой машине жизни. Наверно, первая любовь действительно самое искреннее чувство из всех, которые когда-либо были в твоей жизни. Потому что только после того, как первый раз обожжешься, можешь говорить «я ничего не чувствую». Только через много лет ты это поймешь, только через много лет будешь готов продать душу дьяволу ради того, чтобы почувствовать хотя бы ту боль. Ту бешенную, нечеловеческую боль под звон развитого стекла…
Нельзя помнить чувство. Можно только помнить о чувстве, и то, только если оно было сильное. Ты можешь сказать, радостное оно было или нет, но никогда больше не сможешь почувствовать его. Будет другое чувство, но оно никогда не будет таким, какое было. Тогда почему же ты его ищешь, ждешь?...
Наверно, мы сами сочиняем себе чувства, когда вырастаем. Просто мы стали слишком большие и, к сожалению или к счастью, слишком разные, и почему-то стали бояться одиночества. А раньше не боялись. А что плохого в одиночестве? В одиночестве есть творчество, особенное, совсем другое. А еще в одиночестве есть свобода. А мы связываем себя и кричим, что свободны. Глупые. Наверно. Наверно, только одинокий человек может это писать. Но я не считаю себя одиноким человеком, я же тоже связана. Я сама себя связала. Дружбой, любовью, семьей, долгом. И, честно говоря, даже рада этому. Возможно, когда-нибудь в моей жизни настанет момент, когда мне нужно будет просто уйти, улететь, испарится. Тогда я развяжусь и исчезну. А сейчас я счастливый связанный человек.
[525x700]