«Три минуты. Свалить нужно будет за пять»
Мигнул. Исчез.
Что он собирается...
А, ну да.

У меня не хватает сейчас ресурсов, чтобы отследить «прыжок» истребителя Хмурого, всё внимание устремлено на распределение энергии корабля. Но, судя по всему, он сейчас обкрадывает солнце.
Вот ведь крокодил.

Начинаю ощущать своё физическое тело, интенсивность импульсов в мозгу становится предельной.
Раненый Цетусинг цепляется за меня, не понимая, что именно я высасываю и перенаправляю остатки его ресурсов, чтобы избежать собственной гибели.
Обрываются связи, в эфире всё больше помех, и на фоне — бесконечный заунывный вой, похожий на звук воздуха вокруг лифта с оборвавшимся тросом.

Кит против... Дракона? Эта тварь напоминает, но явно не дракон.
Пространство между китом и ящерицей вспыхивает. Я словно наблюдаю это в замедленной съёмке, свет кристаллизуется, пронизывает пространство, преломляет импульс с Цетусинга, как множество направленных зеркал...

Вот почему всё замедлилось. Мэд выдернула меня из медиумной кабины, в первый момент мне показалось — за волосы. Нет, всего лишь обхватив руками голову. Аккуратная какая.
Встряхивает меня, разламывает дугу, опоясывающую лоб.
- Ты бы нежнее, интерфейс медиума...
- Мы сейчас все сдохнем.

Швыряет меня в кабину истребителя. Видимо, успела его вывести из ангаров Цетусинга, пока моё внимание было снаружи.
- Ну, это Хмурый...
- Он всегда такой?

Запихивает меня вглубь кабины. Она меньше Леонида в габаритах, но ей всё равно и без меня не очень удобно. Меня вдавливает во внутреннюю обшивку.
«Птичка» герметизируется, и Мэд небрежно и как-то раздражённо даёт полный ход. Летим следом за кристаллизующимся светом — это то немногое, что мне видно.

Должно же сработать.
В голове всё ещё стоит гул истощающегося Кита и, кажется: я ощущаю, как из него уходит то подобие жизни, что я успела застать.
Мозг по ощущениям весит тонну.

- Ты что это, плачешь?
Мэд на меня не оборачивается, внимательно следит за космосом. Мы уходим всё дальше. Провожу рукой по лицу. Сухая.
- Не знаю. Но он умер, а я некоторое время была его частью.
Фыркает раздражённо.
- А этот?
- Хмурый? Не знаю. Может, тоже...

Опять провожу по лицу трясущейся рукой. Нет, всё-таки сухая. Да и откуда бы?..
В космосе нет звуков, но мне кажется, что у меня закладывает уши. Я закрываю глаза и больше не существую.
Мозг после долгого взаимодействия с такой махиной нуждался в перезагрузке.
Сквозь этот странный, обморочный сон я думаю о том, где же Хмурый? Если он выжил. Есть очень немного вариантов того, как он мог избежать полного уничтожения, если у движков хватит энергии на очередной «прыжок».
И если он захочет.
Захочет ли...

***

- Да быть того не может!
- Может-может. Этот придурок реально мог включить маяк не сразу.
- Ну не через три же цикла...
- Сам видел — может.
Ананси считает: из глубины капсулы, из обогащённого ликвора, я их не слышу. И вообще, не в сознании.
Батя точно знает, что слышу, потому ждал Анси именно здесь, в госпитале у Мадам.
Не открываю глаз, улыбаюсь.