Дени Морис (Denis, 25.11.1870 г., Гранвиль, Нормандия, - 03.11.1943 г., Сен-Жермен-ан-Ле, близ Парижа), французский художник-символист.
С семнадцати лет Дени учился в Париже в академии Жюлиана и в Школе изящных искусств. Испытал влияние Поля Гогена.
С 1888 года принимал участие в создании группы «Наби». Вместе с Пьером Боннаром, Полем Серюзье и Эдуаром Вюйаром Морис Дени основал художественную группу Наби и считается самым видным её теоретиком. В соответствии с идеями этого художественного направления Дени писал картины, отличавшиеся простотой форм, мягкостью линий и бледностью красок. В эти годы Дени получил прозвище «Наби красивых икон», данное ему по упрощенному и слегка архаичному характеру его живописи. Участвовал в создании "Мастерских религиозного искусства" (1919 год), глава "неотрадиционалистского" течения во французской живописи. Часто в качестве модели он использовал свою жену. Эти интимные образы, часто окрашенные нежным юмором, вплоть до конца жизни Дени считались одними из самых счастливых его картин. Вскоре он переходит к светлой живописи в стиле модерн.

[580x699]

Искусство Дени, тесно соприкасающееся с символизмом и стилем "модерн", тяготеет к монументальным формам и декоративной гармонии и вместе с тем проникнуто смутными, зыбкими, подчас религиозно-мистическими настроениями; для него характерны плоскостная стилизация, игра округлых вялых контурных линий, светлые, несколько слащавые краски. После путешествия в Италию (1895-1898 гг. и 1907 год) его искусство приобрело традиционно-классический характер, проявившийся в больших декоративных композициях – стенных росписях.
Дени писал религиозные и мифологические картины, портреты, пейзажи ("Марфа и Мария", 1896 год, 11 панно "История Психеи", 1908-1909 гг., - в Эрмитаже, Ленинград), выполнял росписи зданий, рисунки для витражей и гобеленов, театральные декорации, книжные иллюстрации. Как теоретик утверждал главенство декоративного цветового начала в живописи ("Теории", 1912 год, "Новые теории", 1921 год).


[699x579]

Теоретиком группы Наби стал Поль Серюзье, в то время ученик частной парижской художественной студии – Академии Жюлиана. Летом 1888, во время каникул, проведенных в Бретани, в Понт-Авене, Серюзье учился у Поля Гогена упрощать и многократно усиливать в живописи впечатление от красок и форм, увиденных в природе. Под диктовку Гогена в понт-авенском Лесу Любви Серюзье написал на небольшой дощечке этюд: осенние деревья, взятые обобщенными красочными пятнами, отражаются в пруду. Картину Серюзье назвал Талисман (Музей Орсэ, Париж), она стала программой для наиболее одаренных учеников Академии Жюлиана (Боннара, Дени, Русселя, Вюйара, Ибеля, Рансона), которые, объединившись первоначально вокруг Серюзье, стали тесно общаться за пределами класса и, осознав себя кружком единомышленников, взяли себе общее имя – наби.
Название группе придумал один из приятелей, Огюст Казалис, посещавший курсы древнееврейского языка профессора Ледрена в Школе восточных языков.

[699x574]

Наби каждый месяц собирались у мелкого торговца вином в проезде Бради. У каждого члена группы было свое прозвище. Серюзье называли Наби Со Сверкающей бородой (он старше других), Дени – Наби Прекрасных Икон (за религиозность), Боннара – Наби Очень Японский, Вюйяра – Зуавом, а Валлоттона, присоединившегося в 1892 году – Заграничным Наби.
Художники создавали картины, опираясь на наследие предшественников, в том числе тех, кто был их старшими современниками: импресcионистов, Поля Гогена, символистов. В творчестве «Наби» проявились характерные черты стиля модерн – плоскостность форм, декоративность цвета, прихотливо изогнутые линии контуров

[544x699]

В истории искусств наби не стали первопроходцами, как импрессионисты, художники не раз меняли свои ориентиры в искусстве, изменяя стиль своих картин в погоне за временем, однако их имена прочно заняли свои места в истории искусств, определяя целое направление постимпрессионизма.
У наби не было какой-либо единой эстетической платформы или единой программы, художники были больше товарищами, чем единомышленниками. Группа позволяла каждому ее члену нащупывать самостоятельные пути в искусстве, гарантируя профессиональную и дружественную поддержку.
С самого начала в наби сформировалось два крыла. Одно – Серюзье и Дени, стремившиеся писать религиозные картины, оправдывая название группы. Другие наби не разделяли их проповеднического пыла.

[500x659]

Наби пытались найти соответствие между внешним и внутренним, сиюминутным и давно прошедшим, впечатлением и идущим за ним воспоминанием. Все художники группы пытались утвердить власть творческого сознания над косной и агрессивной реальностью, удержаться на позициях эстетического идеала.
Наби пробовали себя в разных областях искусства. Художников группы объединяло тяготение к монументальным и декоративно-прикладным формам творчества. Все наби занимались монументальной живописью. Они создавали декоративные панно и ансамбли для частных особняков, много работали в сфере театральной декорации, а также керамики, фарфора, ковроделия, витража. Идея слияния искусства и жизни, воодушевлявшая многих на рубеже веков, не обошла и художников группы наби. Отсюда – стремление к созданию интерьеров. Боннар в начале своего творчества создавал эскизы мебели, рисунки тканей, расписывал ширмы и театральные декорации, создавал графические листы. Дени делал эскизы ковров, картоны для витражей и мозаик, расписывал керамику, иллюстрировал книги.

[699x475]

Известный коллекционер и меценат Иван Морозов в 1907 году заказал Морису Дени «Историю Психеи» для украшения концертного зала его особняка на Пречистенке в Москве. В январе 1909 года Морис Дени приезжал в Москву, чтобы на месте посмотреть выполненные им панно. «У моего Ивана Абрамовича множество русских картин... Дом очень респектабельный, просторный, чистый, обставленный строго, господствуют серые тона. Много цветов, сирени, ландышей, цикламенов», - писал Дени в дневнике, который он вел с юношеских лет. «Мой ансамбль панно находится изолированно, в большом, спокойном зале серого камня, с серой шелковой мебелью... Мой колорит звучит сильно...»

[396x498]

Однако краски панно были излишне резкими, что заставило Дени слегка переделать их, а недостаточная слитность с архитектурой зала навела на мысль написать восемь добавочных холстов - шесть декоративно-орнаментальных и два, служащих развитию мифологического сюжета. Прислушивающийся к советам Дени, Морозов решает также украсить зал скульптурой. У друга Дени Аристида Майоля он заказывает для концертного зала четыре большие бронзовые фигуры из цикла Времена года, а сам Дени, помимо панно, делает для морозовского салона восемь высоких керамических ваз. В итоге, морозовский концертный зал становится уникальным художественным ансамблем.

[700x475]

Художник Виноградов вспоминал, что приехавший в Москву «Дени безоговорочно, диктаторски приказал убрать всю мебель, недурную по вкусу и богатую, но, конечно, мешающую его панно. Все это было выброшено, а затем сделаны по чертежам Мориса Дени беленькие, узенькие, длинные скамеечки без подлокотников, неудобные и поставлены вдоль стен. Дени. акварелью на клочке бумаги сделал несколько разноцветных мазков и сказал, чтобы заказали такую ткань и обили эти скамеечки. Действительно, уже ничто не мешало его панно теперь».
Известный русский коллекционер Щукин писал Матиссу, что в московских салонах царит парижский художник Морис Дени. На его гладких картинах пухлые купидоны соблазняют крепеньких Психей - без всякого намека на желание, на страсть, на опасность. Это объятия выше пояса, обрамленные гирляндами цветов, в антураже, больше похожем на парижский цветочный магазин, чем на Древнюю Грецию. «Представляю, что будет с москвичами, когда они увидят вашу композицию! - предвкушал Щукин. - Надеюсь, их восторженные вопли в адрес Дени чуть поутихнут».

[500x365]

Не все однако в России были настроены столь критически по отношению к Дени. По словам Сергея Маковского: «...Морис Дени сливает импрессионизм с лирической грезой, декоративное волшебство и музыку настроения. В его светлых коврах - с молитвенно-тихими фигурами женщин, юношей, детей и старцев, живущих медленной жизнью призраков, - утонченность колориста граничит с ясновидением поэта. В самом цвете, в самой краске он любит красоту не только декоративную, но красоту символическую, выявляющую миры угадываний и предчувствий». Волошин восторгался полотнами француза. «Тона Мориса Дени очень светлые, очень прозрачные, точно южные сумерки, пронизанные еще кое-где розовыми поцелуями дня», - писал поэт.

[560x406]

Морис Дени родился 25 ноября 1870 года в нормандском местечке Гранвилль на берегу Ла Манша. Случилось это во время командировки его отца - служащего западной железнодорожной компании. Мать Марселя была модисткой. Постоянно семья жила в городке Сен-Жермен-ан-Лей, известном своим старинным замком. Видимо, все-таки место рождения как-то сказалось на пристрастиях художника, несмотря на то, что его детство прошло вдалеке от моря, морская стихия всегда его влекла.
В 1882 году Марсель поступает в престижный парижский лицей Кондорсе, где также учатся будущие деятели искусств Эдуар Вюйяр, Кер-Ксавье Руссель и Орельян Люне-По, который в 1893 году основал Художественный театр. Обстановка в лицее видимо располагала к творчеству, и Морис начал брать уроки рисунка и копировать старых мастеров.

[547x699]

В 1888 году он поступает в парижскую академию Жюлиан, а затем в Школу изящных искусств. Его захватывают новые идеи старших современников Сезанна, Пюви де Шаванна, Гогена. Вместе с другими молодыми художниками он создает группу Наби.
Они рядятся в экзотические одежды, проводят сеансы спиритизма и обсуждают на своих собраниях проблемы искусства. Кредо содружества «пророков» Морис Дени формулирует в статье, опубликованной в 1890 году в журнале «Ар э критик» («Искусство и критика»). Избрав объектом размышления Пюви де Шаванна, Дени приходит к выводу, что роль художника заключается не в рабском подражании природе, а в «визуализации» грез, - мысль, уже высказанная символистами.
Уже будучи в зрелом возрасте, Дени, оглядываясь назад, дал символизму следующее определение: «Это искусство выражать с помощью пластических знаков и внушать с помощью живописных средств идеи, ощущения и чувства». Иными словами, подчеркивается непосредственная связь между живописным языком и состоянием души. Через мир видимый «просвечивает» мир невидимый. Духовное превалирует над материальным. Условие, которое диктовала декоративность, столь важное для любого художника, Дени сформулировал в своей знаменитой фразе о полотне как плоскостной первооснове произведения живописи: «Помните, что картина, прежде чем стать боевой лошадью, обнаженной женщиной или каким-нибудь анекдотом, является, по существу, плоской поверхностью, покрытой красками, положенными в определенном порядке».

[522x586]