По юности я не так познал классику, но начинал (окольным путем, через Берджесса) прежде с "Героической" Бетховена, потом была навязанная случайная любовь к Равелю и легкое увлечение Дебюсси и танцы Чайковского. После "Космической Одиссеи", которую открыла для меня Mein Frau, я надышался глубокой грудью Шопеном, в частности, слушая его в киевском метро. После "Постели с врагом" и Булгакова - конечно Берлиоз. Бах был всегда, даже в шансонных вкраплениях. Вагнер, простите, но только увертюры. Мне нравилось после "Амадея" читать о неконтактности и нерукопожатности музыкальных гениев. Музыкальные тексты, по мне, все равно что литературные - наиболее сильны из них те, под впечатлением которых почему-то хочется выпрыгнуть из окна.