«Я хожу в осенних высоких ботинках, обтрёпанных джинсах, в чёрном пальто с прожжённым сигаретой обшлагом. Как все Водолеи, никогда не ношу с собой зонт, имею штормовой характер и привычку принимать молниеносные решения. У меня в карманах бреши, но это нравится отдельным женщинам. Курю “Яву” в мягкой пачке, правда, в заначке есть доминиканская сигара». Так – или почти так – я писал во времена, когда осваивал стиль гонзо и вообще упивался грязным реализмом. У меня даже не было водительских прав, настолько я был безответственен.

Поэтому и обходил стороной ялтинский дом хорошего мальчика Чехова. В каком же году посетил его наконец? Да недавно совсем. Лет шесть назад. До наводнения совершенно точно. Экскурсию вела красивая немолодая дама с отчеством Адольфовна. В ажурной шляпке. Наверное, я первым выскочил из особняка, там было сумрачно и душно. Но и в саду слышался шум города. Я почти испытывал к нему зависть, смотря на деревья, которые посадил он.

Чехов окончательно бросил курить в марте 1894 года.

За год до этого он писал своему другу архитектору Шехтелю: «Дорогой Франц Иосипович, можете себе представить, я курю сигары. Бросил в прошлом году табак и папиросы и курю сигары. Нахожу, что это гораздо вкуснее, здоровее и чистоплотнее, хотя и дороже».

В этом же году он свёл курение до одной сигары в сутки.

Наконец, он пишет А.С.Суворину: «После того как я совершенно бросил курить, у меня уже не бывает мрачного и тревожного настроения».