Приноровился тут разгребать или в упор не видеть рекламу.
Как же это всё, в чём я сейчас пишу, доплыло до нашего времени? Уму непостижимо. Оно пережило ЖЖ. А теперь победило фб и инсту (по крайней мере в моём отдельно взятом случае). Оно вернулось. И не просто в том же убогом, но и в усиленно убогом (т.е. уёбищном, сказал бы покойный ГУВХ) виде. Это же дно сервиса. Дикси соцсетей. Или здесь нельзя так борзо? Ладно. Но мне-то, наверное, можно.
Зато здесь всё ещё пишут тексты. Порой занимательные.
И всегда уютно. Даже за рекламными баннерами. И здесь стабильность. Мне, человеку избегающего поведения, прямо хорошо здесь постучать по клавишам, лишь бы только не чахнуть над своим эссе.
Это эссе о Кафке, о котором пишу в сущности потому, что, возможно, я однолюб такой же зацикленный невротик.
Конечно, он мне давно приелся. Но ведь сделался же мне другом, как я выше говорил. Точнее, я ему сделался, но какая разница.
Я открываю его на любом месте и пытаюсь что-то в нём понять. Конечно, только отдельные немецкие слова и фразы мне известны, а так я читаю его на русском, поэтому иногда вопросительно смотрю на переводчика. Опять же лучше сказать, я смотрю на него сквозь переводчика.
В принципе он писал так, чтобы сбить с толку всех. Мне это абсолютно понятно.
Не всех интерпретаторов, а абсолютно всех. В авантюризме он превзошёл бы Казанову, вот что я хотел бы до вас донести. Это был образцовый авантюризм. "Вы читали о бегстве Казановы?" - спрашивал он у кого-то из своих корреспондентов. Не помню у кого. Мне как его другу легко вообразить, что у меня.
Потому что хорошо помню, как в начале этого века, в ненастный пьянящий весенний день, я подобрал книгу без обложки на помойке в одном из московских дворов. И принялся читать её, лишь на середине поняв, что это была та самая история бегства, о которой спрашивал Кафка. Я жил тогда очень непросто. Сам был, можно сказать, в бегах. И благодаря Кафке познакомился с одной из самых захватывающих историй, украсивших мою входящую в пике жизнь. В иные моменты судьбу читаешь по литературе.