Где-то на перегоне между станциями "Л." и "О." в моей голове отчеканилась простая и вместе с тем дикая мысль, что всех баб на свете не перепробовать и с этим надо смириться. Они самогенерируются, а ты нет. Тем более что к осени они становятся, как клещи, злыми и голодными, а работы всё больше и больше: приходится следить за прототипами романа: тем бездомным, который ночует на перфорированной скамейке у Зачатьевского монастыря, влезать на крышу, изучая с высоты Остоженско-Пречистенский сегмент городского ландшафта, разочаровываться в Фукусиме, у которой за маской аристократизма проступила вдруг колхозная личина, ну и, конечно, в Дапкунайте из соседнего отдела, да мало ли их, разочарований?