И всё это - преследующий меня несколько дней курьер (с презентом в чёрном кисете), блонда-менеджер (с бейджиком "Алина"), кошёлка на чёрном диване (с дикцией механической куклы) - было слишком мрачным и пугающим, потому что я впервые оказался в автосервисе, куда приехал без представителей, обычно в таких делах сопровождающих меня, тем более в такие панические дни, - и всё без сомнения указывало на измену. Что моя мадонна, уехавшая от меня в Питер, завернула в Кингисепп, что курьер возьмёт с меня неустойку, что блонда в упор не видит на мне милитари-дублёнку с блестящей кожей, которую я купил на Петровско-Разумовском рынке... Что разворот на Ярославке я не пропустил лишь случайно.

И противоречащая метеосводкам прозрачность дня, и приступы чрезвычайной адекватности - явные признаки начинающейся болезни (все наиболее страшные болезни начинаются с прояснения сознания), и неразделённость самых интимных мыслей о смерти ни с кем из живых и ближних (VS не в счёт, её предназначение не в этом); а также ощущение, что, опоздав в автосервис, я опоздаю на "Автозаводскую", опоздав же на "Автозаводскую", - опоздаю на "Краснопресненскую", - спровоцировало меня думать, что сейчас что-то во мне сломается, что-то щёлкнет, что-то надломится и послышится скрежет перекошенного механизма, грохот и лязг металла, и замрёт жизнь, и вспыхнет электрический разряд, и разольётся горящее топливо, и соберутся зеваки, и станут показывать пальцами, и рухнет мой маленький индивидуальный мир, моя взлелеянная годами аутентичность в геену огненную...

Всё было вокруг - словно чёрные дыры измены. Антрацитовые всполохи пустоты. Астенические карлики Галактики. Шампанское за 96. Приближающееся зеро Нового года.

Если бы не огромные голубые глаза автослесаря.

Который вышел из цеха, протянул мне бумаги для подписи, дал свою визитку и попросил ключи. От Aveo-девять-пять-пять.

Но перед этим он посмотрел на меня с той внутренней болью, которую ни с чем не спутаешь. Это был знак той же неразделённости, с которой я сам ношусь по жизни, пропуская нужные мне стрелки и съезды. Растерянный взгляд человека, ищущего в другом похожую на свою отметину. Боль от неискоренимой константы своей порочности, каждодневной готовности к порицанию. Боль не от страдания, а от причинения: опосредованная, извращённая, этически запутанная, - похожая на боль переусердствовавшего палача.