я тоже хочу в розовых колготках из детского сада выбегать...

мне 20 и я не боюсь одиночества. оно мне отомстит за это, но данное случится позже, а нынче возжи жизни за свободой.

умение любить-это такой дар и такое напастье. любовь-испытание.

что же это. кто же это. умалчивать бесполезно. я всё знаю. признание. признание.

Раздражение и желание перемен. Я перестала быть сдержанной. Буквы спасают, но только во время пребывания в утробе метрополитена. Чего я заслуживаю. Работа. Работа. Работа. Я улыбаюсь. Если я не начну писать, я не выдержу. Улыбаюсь. В улыбке только усталость и насмешка над своей слабостью. Мне стыдно. Мне нужна помощь. МНЕ НУЖНА ПОМОЩЬ. Да кому есть до этого дело. Сама виновата, сама разгребаю.

-мозг, моооооооозг, моооооооооооозг!!!!!!!!!!!!!!!!!
-не отвечает

в этом синем-синем море.
в этом белом-белом небе.
мы страдали по неволе.
и встречались, мы соседи.
отпусти меня под вечер.
и прими меня на утро.
скажешь: дура
знаю, глупо...

Мне не страшно
Я несу домой банку сгущёнки
Для тебя

Мягкое, рыхлое тело. Сознание такое же. Ревность. Пропитано всё. У меня ничего нет. Ничего. Какое я вообще имею право на ревность. Задыхаюсь. Хочу жить. Хочу улыбок. Хочу силы. Хочу борьбы. Хочу побед.
Дай мне руку. Давай учиться улыбаться.

К стене приложен насыщенно яркий фотоплакат силуэта города. Лондон. Петербург. Не знаю. Плакат прижат огромным толстым стеклом. Фото излучает силу красок. Тёмных. В комнате спокойный свет. Уютно. Тёмные оттенки дают магические ощущения. Метража немного. Где-то порядка 16. Всё вокруг имеет чёткость прямых линий. Квадратный стол из чёрного стекла принимает на себя синий свет и кажется невероятно космическим. Одинокий стакан кофе. Она сидела, почти сливаясь со всей этой обстановкой. Не делая резких размашистых движений, она подносила ко рту неторопливо дымящуюся сигарету и вдыхала едкий дым, потом так же медленно выпускала в пространство комнаты бело-прозрачные струйки. Ожидание звонков сокращает человеческую жизнь на миллионы секунд. Время начинает мякнуть, ноги вязнут. Она потушила докуренную до самого фильтра сигарету, сделала глубокий вдох и произнесла вслух: «спокойно». Это было похоже на низкий старт. А, возможно, что это он и был. Взяла со стола тонкий серебристый телефон-раскладушку и ловко открыла его большим пальцем. На секунду, видимо задумавшись, она взглянула на потолок, потом смелым движением нажала крайнюю верхнюю правую кнопку и, удержав какое-то время, отпустила. После пёстрой радуги движущихся геометрических фигур экран потух. Она сделала глоток уже остывшего кофе, оглянулась. Найдя глазами ключи, внешне как будто бы стала спокойнее. Взяв металлический комок вышла, брякнув замком. Ключ и замок сегодня не сопротивлялись друг другу. Она быстрыми шажками побежала вниз по лестнице. Хлопнула парадная дверь.
***
Он как обычно лежал на диване, бездумно переключая каналы. Пульт он направлял немного лениво. Но телевизор охотно отзывался. Внимание остановилось на прогнозе погоды. Строго одетая девушка указывала рукой на области на карте и с равновесием рассказывала про катаклизмы погоды. Солнечно. Тепло. Ветрено. Он выключил телевизор и сел, уперевшись руками в диван. Подошёл к окну. Отодвинув рукой занавеску, взглянул на улицу. «Позвонить, что ли»- мелькнула вскользь спотыкающаяся мысль. «надоелвспыхнуло одуревшее сознание. Он пулей выскочил из квартиры, направляясь к дверям лифта.
***
Она нервно крутила в руках фантик, найденный, несправедливо оставленный ранее. Покусывая верхнюю губу, она ходила по комнате. Старый тусклый ковёр на скрипучем паркете похоже сочувствовал девушке и, как казалось, любил и переживал за хозяйку. Она бросила взгляд на лежащий на полу телефон, сделала глубокий вдох и резка выдохнула. Она, очевидно, была раздражена. Нервное состояние отражалось на её лице. Правильные черты были напряжены. Её даже немного трясло. Наконец, не выдержав, она схватила телефон, нажав на пару кнопок для снятия блока. Экран засветился голубым светом заставки. Никаких признаков покушения на её внимание. Спичка о коробок. телефон камнем летит в окно. Стекло и не думавшее сопротивляться от центра к краям превращается в прозрачные гранулы на ковре и дождём за окном. Тёплые солёные слёзы покатились по её щекам. Она села на пол, закрыв лицо руками. Предательское солнце улыбалось. Тихий стон пронизывал тишину комнаты. Боль пропитала воздух. Она сильна, ей не шли слёзы. Но вряд ли это вообще имеет какое-либо значение. Спустя какое-то количество времени, она поднимает глаза, вопросительно вглядываясь в остатки оконного стекла на раме. «Красиво» - произносит она вслух. Легко и тихо поднявшись, она покидает комнату, с силой захлопнув дверь.
***
Чашка горячего кофе скучала на столе в ожидании чего-то. Аромат сводил с ума всех домовых и барабашек. Он любил то самое кофейное настроение утра. Торопиться не было смысла, и это не могло не радовать. В квартире он был один, поэтому можно БЫJIО не одевать на себя грузных халатов, а просто расслабиться, выпив свежий кофе и выкурив
пару сигарет. Он подошёл к зеркалу. Повернув голову сначала в левую сторону, за тем, в правую, убедился в необходимости душетуалетной процедуры. Он любил себя, любил ухаживать за собой и уделял этому достаточное время, которого у него было хоть отбавляй, которое у него просто было. Томное утро чревато потерей всего дня, поэтому целесообразно было вставать рано, в разумных пределах понятия этого слова. Не в цифрах суть. Но ведь есть же определённые минуты, по истечении которых начинается день, безжалостно сожравший солнечное утро. Выйдя из душа, благоухающий, очистившийся от сна, он неспешно закурил. Тонкие струйки дыма устремлялись в потолок, но не достигнув его, растворялись в пространстве комнаты. Горячий ранее кофе так и остался нетронутым. Он оделся, внимательно следя за соответствием данного дня и выбора одежды и аксессуаров. Смотря на себя в зеркало, он убеждался, что достоин гораздо большего нежели имеет на данный момент. Настроение поднялось, так как отражение радовало безупречной красотой. Он оглянул комнату, на секунду остановился, задумавшись. И вышел.

Сегодня осень и ветер в спину,
Никто не спросит, кто так красиво
раскрасил небо,
И листья в профиль на книжных полках,
И слёзы лечат, и нету толка
Воды соленой, тоска вокзалов
Меня встречала, меня ласкала.
Слижи со щёк моих дождливость нервов,
Я среди детства, ты будешь первой
Из моих женщин, из моих танцев.
Я не устала, пойдём скитаться,
Полечим город от грустных песен,
Споём печальней, споём как вместе
Скрывались в листьях, осенних письмах.
Ты помнишь лето,
Где я в любовь твою была одета,
Цвела под белой тополиной периной?
А ты сжигала, а ты пилила
Тугие ветки, и удавалось,
Ещё немного ведь оставалось.
Стекало лето в скупой сентябрь, зимою сбитый,
И с ног и с толку,
Потом весна, где я обритый…
Ты помнишь солнце?
Гитару помнишь?
Стеснялись-жались, смотрели жадно.
Потом случилось, прости за время.
Ну это ж надо.
Сгорела, тлея
Моя крылатость…
Я полюбила
Я поЛЮбила


По полю била подошвой шлёпок,
Таскала звёзды отважно ночью.
И кофе горький с гранёных стопок
Дробил и плавил остатки почвы.
Подкожно время вводила нежно,
Ждала прихода, в свой дом эскизный.
Не дожидалась и слежку
Вела по всем карнизам,
Краям и граням
Мы будем вместе
Мы будем стаей...
люби меня...

а послезавтра завтра будет вчера

всё валится из рук

у всех есть невидимые друзья
это нормально

Мне всё кажется, что люди должны чувствовать так же остро. Переживать моменты, реагируя на них ровно как и я. Наивность. Детская наивность. Мне никто ничего не должен. Почему я внутренне требую эмоциональной отдачи. Чего я стою, чтобы так себя оценивать. Начинаю обманываться, мне кажется, что всё именно так, как я вчера во сне видела. А иначе и быть не можешь. С чего я взяла, что кто-то будет жить по моим законам. Да с чего я взяла, что кто-то их вообще читать будет. Самонадеянность неоправданна. Хочется закрыться и не выходить. Хочется долго плакать, не прячась от глупого любопытства. Ничего не хочется. Нет цветности. Ничего нет. Ты так далека. На третий день своего отъезда ты оставила меня здесь одну. А, разговаривая, издеваешься над моей беззащитностью перед тобой, вводя равнодушие. Возможно, видимое, но……….
Необходимо локализовать глобальность. Влить в местную физическую боль. Крови. Знаю, ослабит. Прости. Позволяю себе слабость.

Смешно и грустно. Борьба по своей сути возможна при наличии сил и желания. Как ни странно чаще всего не хватает именно второго. Улыбка одно из сильнейших оружий. Обида и боль лечатся временными отрезками. Пластырь циферблата способен ускорить процесс исцеления и выздоровления. Надо брать себя в руки. Обязательно надо. Необходимо следить за собой. Как-то я подзабыла об этом. Точнее отвела на второй план. Бесконтрольность над самим собой пресекать надо.
Так много, так много пустоты. Как можно позволять себе вливаться в неё, подчиняться ей. Это, как минимум, бездарно.
Хочется оградиться от глупости вокруг, поставить высокие заборы. Так, чтобы никто без должного разрешения не мог попасть на святую для меня самой территорию. Она неохраняемая, она непостижима. Почти никому. Почти.
Хочется видеть силу. Хочется учиться силе. Это так просто и оказывается почти невозможным. Не для меня. Смотреть вперёд. Исключительно. Даже мысли о том, чтобы взглянуть назад не возникает.
…я тебя ничему не смогла научить, ты меня научила никогда не сдаваться…

"...по утрам здесь пьют дешёвый кофе, и ничего..."

кривая прямая=кривая
прямая кривая=прямая

Времени. Времени в осени. Я устала. Зарекалась. Слюни сопли не пускать. Зарекалась. Смешная. Нелепо смешная. Сама по полу наразмазывала, теперь недовольна, что скользко. Я не проигрываю. Я просто не хочу играть. Застоялась. Я тоже люблю ходить за ручку и, открыв рот, слушать сказки. «перемен требуют наши сердца». Просто меня жрёт усталость.