Я не знаю, откуда на щеке моей кровь [вчерашнее]07-03-2006 19:02
Лучшее средство от головы то же, что и от жизни – топор.
Одолжите мне гильотину.
- Ты ведь умеешь радоваться жизни?
- Конечно. Солнце светит, снег лежит – это же замечательно!
Каждый раз, когда я начинаю верить, что жизнь прекрасна, мне наступают тяжелым ботинком на раскатанную губу так, что не то что радоваться – жить не хочется.
Если нет гильотины, дайте хоть пачку транквилизаторов.
Сильным можно быть только до определенного предела, потом – ломаешься. Дайте мне каменную стену – спрятаться.
Нет, все-таки пары в субботу с утра – это издевательство над моей совиной сущностью. Сов с утра был зол. Сов с утра приехал в универ, наткнулся на мрачную бывшую девушку – упаси меня Боги от еще каких-нибудь связей на факультете – и стал еще более зол. Но потом сов пускал самолетики на втором этаже кофе-хауза – и вместе с самолетиком на первый этаж улетела и злоба.
- А советский э… эн… э-э…
- Вон стоит.
- А он большой?
- Большой.
- Старый?
- Старый. Кидать не дам, он мне дорог как память.
После третьего стакана Крэйзи становится сентиментален и безопасен в общении для всех, кроме брата. А еще Крэйзи с готовностью поддерживает беседы на философские темы – скажем, о добре и зле – куря на лестничной клетке. Красное вино и кальян с яблочным табаком как раз создают у народа нужную атмосферу.
А еще у меня весна. У меня зеленые джинсы и оранжевая футболка. У меня чушь и ересь в сумке и забытый дома цифровик. У меня замечательная Судьба и не менее замечательные друзья – на дне рожденья оказалось двумя балбесами меньше, чему все были рады. Мне сдирают с души корку, которой я оброс тогда, когда жизнь была невыносима настолько, что даже вспоминать не хочется – а мне даже не больно. Хочешь, я отдам тебе одно из своих любимых колец – то, со змеевиком, которое ты крутила сегодня в руках? Или пожертвую вилку, чтобы ты сделала из нее кольцо для твоей жены…
Кто я тебе, скажи?
Я пойму правду – играй, не играй.
От ненависти до лжи
Всего-то на всего наш роман.
Неожиданные виражи.
На асфальте лед, ведь еще не май.
Связка ключей чужих.
Играй, скрипач, играй, играй.
Разбитые витражи.
По осколкам стекол цветных ступай.
От ненависти до лжи
Всего-то на всего дорога в рай.
Вот интересно, откуда у меня лапки растут, и как давно я в этих лапках последний раз держал карандаш? Надо же было так накосячить в орнаменте... Это не считая того, что тушь оказалась не того цвета. А ведь думал, что надо не выпендриваться, а взять коричневую акварель.
Настроение сейчас - разочарованное В колонках играет - Jam "оцифрованные"
Есть все же нечто странное в том, что на сеансе в зале сидит четыре человека. Есть все же нечто странное в том, что несмотря на несгибаемое намерение спать до полудня, я встал в девять и поехал в этот кинотеатр. Видимо, в противовес утренней мрачности, я одел зеленые джинсы и оранжевую футболку - и напоминал самому себе попугая.
- В кого бы мне влюбиться?
- А я вот влюбился. Да не в ту.
- А в кого?
- молчание
- В меня, что ли?
- Ну...
В этом чертовом городе слишком много людей. Они наталкиваются на тебя, перекрывают тебе дорогу именно тогда, когда ты опаздываешь, и прижимают в метро слишком близко к попутчику.
А еще я купил тушь, бумагу и карандаши. Кажется, я снова начну рисовать...
А "спасибо" за мои бредовые рассказы, даже высказанное тем, кого я в глаза не видел, все-таки греет душу. Ее ошметки, валяющиеся под окном третьего этажа.
Сегодня в кофе-хаузе напротив меня сидела семейная пара: муж и жена. Муж расчесывал жене волосы, а жена утаскивала у него дольки лимона и клала их в чай, а потом говорила, что они отрастили ножки и приползли сами. Еще муж решал жене математику, забирал у нее звенелки и звенел ими. Потом жена собралась и ушла на математику. Мужем была Seiril, а женой – Зяка.
Жил как-то на свете Могучий Воин. Как и положено, он полюбил Прекрасную Даму. Но Прекрасная Дама оказалась слишком прекрасной, чтобы обратить на него внимание. Тогда Воин вырвал себе сердце и ушел сражаться с чудовищами. А его сердце подобрала Девушка и стала носить на браслете от часов. Она стала Хранителем его сердца - и Воин не мог умереть. Но как-то на него напал Страшный Дикий Зверь и почти съел. Воин убил Зверя, но лежал, обессиленный многочисленными ранениями. Он не мог умереть и не мог выздороветь. Девушка нашла его и вылечила. И жили они долго и счастливо...
P.S. Воина сделала Зяка из моего зеленого шарфа. Мечом была моя же сигарета, а щитом - значок с джинс Зяки.
Человек месяца: Сей.
Фраза месяца: я балбес
Место месяца: Кофе Хауз на Кузнецком мосту, второй этаж
Вещь месяца: мыльные пузыри
Занятие месяца: фотографирование
Глупость месяца: опять мои любимые грабли
Решение месяца: проколоть ухо
Потеря месяца: usb-шнур
Событие месяца: празднование предпоследнего дня зимы
Глюк месяца: Великий Бог Вытяжки
Подарок месяца мне: серебряное кольцо в виде лошади (условно, обменяно на другое у Цу)
Подарок месяца мой: серебряное кольцо с синим камнем, отдано Сей
Песня месяца: Jam, придумай меня живым
Состояние месяца: депрессия\кавай
Рисунок месяца: анимешная рожица на сигаретной пачке
Кольцо месяца: стальной мальтийский крест
Еда месяца: рыбные консервы, клубника со взбитыми сливками
Напиток месяца: чай
В моих дневниках - во всех трех по очереди - живет вдохновение. Правда, это не мое вдохновение, а чье-то чужое - вернее даже, гибрид из двух чужих вдохновений, и бывших их хозяев я даже помню. Оно прижилось у меня, теперь тихо сидит и курит в углу. Пьет чай (иногда коктейли, но вообще-то оно непьющее) и изредка выдает хорошие идеи. Зато часто - дурацкие. Но если дурацкие идеи я еще воплощаю в жизнь (так было с концептуальным подарком Tamen), то хорошие - почти никогда. Жаль портить хорошую идею плохим воплощением. Тогда вдохновение обижается, архивирует идею и прячет в самый пыльный и заросший паутиной угол моего сознания. Оттуда она (идея) периодически всплывает и долго меня мучит - но я все равно ее не воплощаю. Из принципа. Тогда вдохновение окончательно обижается и уходит гулять по чужим дневникам - но все равно рано или поздно возвращается. С очередной дурацкой идеей.
Кто расскажет про боль,
Кто расскажет про смерть,
Кто расскажет про снег, что горчит на губах?
Кто расскажет про бой,
Про жизнь на пределе?
А предел – это линия слова «страх».
Страх остаться в живых,
Страх остаться в не-мертвых,
Страх души, заблудившейся в сотнях миров.
Мы почти что живем,
Но вся жизнь – в полустертых
Строчках забытых живущими слов.
24.02.06 21:51