- Зря ты так, Валера, - прошептал Жорик. – Не по-людски это.
В глазах его я увидел не злобу, не ревность, не удивление. Печаль. Я бы на его месте тоже опечалился. Ведь я только что выебал его жену.
- Людмила, собирай вещи, - треснувшим голосом сказал Жорик. - Ты мне больше не жена. Поедешь к родителям.
- Я поеду завтра! – резко ответила она.
- Ты поедешь сейчас же!
***
- Пойми, брат…, - сказал я, разливая водку.
Мы сели на кухне, после того как Жорик отправил жену к матери. Так просто я уйти не мог, мне непременно нужно объясниться, как-то оправдаться. Дружбу с Жориком я ценил не меньше, чем хороший секс. Все-таки со школы вместе.
- Ты мне больше не брат, - спокойно заметил Жорик.
- Да что ты заладил! Люда тебе больше не жена, я тебе больше не брат, хуй с ним, - завелся я, - ты дослушай! Сука не захочет – кобель не вскочит! Аксиома. Я ничего такого не планировал, зашел с тобой поговорить. Тебя не было, Людка предложила остаться и дождаться тебя. Ну, сели, выпили, тут ты звонишь, говоришь, что задержишься. Тогда она…
- Да заткнись! – Жорик стукнул кулаком об стол. – Давай уже выпьем.
Выпили молча, не чокаясь.
- В общем, Валер, ты в жопе по самое не хочу, - неожиданно сказал он.
***
Я мысленно ухмыльнулся. Сколько я себя помню, всю жизнь он был тихим, спокойным, где-то даже боязливым. В школе, во дворе, позже – в институте, где мы вместе учились, я всегда был лидером в нашей паре. Я говорил, Жорик – делал. Невысокий, худощавый, в вечных своих очочках, он постоянно меня раздражал.
Раздражал тем, что вечно был рядом. Тем, что в его присутствии мне было сложнее знакомиться с девушками. Тем, что в его компании было проще нарваться на драку, поскольку его невыдающиеся физические данные вкупе с очками на лице как-то принижали и меня заодно. Впрочем, дрался он отчаянно, правда, без особого успеха. Часто с него сбивали очки, а он, маленький и взъерошенный, как воробушек, вслепую молотил кулаками в воздухе.
Но он был мне нужен. Жорик был безотказен: давал, если я просил, ничего не требовал взамен, соглашался со мной во всем. Думаю, я ему тоже был нужен – я был его пропуском в общество крутых парней и классных девчонок. По крайней мере, мне приятно так думать, что я, как бы в расчете с ним.
После получения диплома он внезапно женился на Людмиле, провинциальной девушке с большими грудями и амбициями. Все почему-то решили, что Жорик ею рассматривается как жизненный плацдарм, и оттого еще больше его жалели.
Работал Жорик обычным консультантом в магазине бытовой электронике. Я же за эти годы стал замом шефа в юридической фирме, хорошо зарабатывал, да и вообще, считал себя успешным, по сравнению с ним, человеком.
И здесь такой угрожающий тон. Я удивился.
***
- Объясни, - потребовал я.
- Ладно, - улыбнулся Жорик. – В Бога веришь?
- Я – агностик. В Бога не верю, верю в высшие силы. Я верю в инопланетян, лох-несское чудовище и снежного человека йети, я вообще сторонник научно-технического прогресса и теории дарвинизма! - раздраженно ответил я. – При чем здесь это?
- Не веришь, значит! – чему-то обрадовался Жорик. - Нарушаем, молодой человек.
- Что нарушаем?
- Как что? Первую Божью заповедь! – ответил он и стал цитировать, - «Аз есмь Господь Бог твой; да не будут тебе бози инии, разве Мене».
- А по-русски?
- Это по-русски.
- Без ста грамм и не разберешься.
- Наливай, - согласил Жорик.
Выпили, закусили. Почему-то я не почувствовал вкуса водки.
- Что для тебя главное в жизни? – прервал молчание Жорик.
- Ну… Здоровье мое и близких, чтобы деньги всегда были, чем больше, тем лучше, чтобы «Спартак» выигрывал.
- Ты любишь футбол?
- Конечно. Футбол – это моя жизнь. Оле-оле-оле-оле! Спартак - чемпион! – проскандировал я.
- ЦСКА – чемпион. Но это к делу не относится. Если по делу, то ты и Вторую заповедь нарушил.
- Я даже знаю какую, - прервал я его. Меня стала забавлять вся эта ситуация и я торжественно продекламировал. - Не сотвори себе кумира!
- Не сотвори себе кумира, и всякаго подобия, елика на небеси горе, и елика на земли низу, и елика на водах под землею; да не поклонишися им, ни послужиши им.
- Ё-моё, как ты это запоминаешь? – искренне удивился я.
- Не сейчас, - отмахнулся Жорик, уже вошедший в азарт. – Наливай еще!
В этот раз я специально задержал водку на языке и снова не почувствовал вкуса. Жорик наблюдал за моей реакцией.
- Что-то не так? – спросил он.
- Язык онемел, что ли. Вкуса не чувствую.
- А, бывает. Не ты первый, не ты последний. Продолжим?
- Ага, давай.
- Было такое: клялся, а клятву не держал?
- А как же, - заржал я, - когда девчонок прибалтываешь на переспать, часто в вечной любви клянешься.
- Ясно. А что ты говоришь, когда нападающие твоей команды промахиваются из стопроцентных ситуаций?
- Да ничего не говорю. Я ору! Срань Господня! – вот что я ору.
Это выражение привязалось ко мне в середине девяностых, когда мы с Жориком увлеклись видео. Оно мне так нравилось, что я использовал его к месту и не к месту.
- Не премли
Читать далее...