Это цитата сообщения
lj_peggotty Оригинальное сообщениеПро зимние книги много чего говорено: про непременную белизну текста, а еще лучше, чтоб как минимум страниц сто герои и повествование не вылезали бы из заснеженного чего-нибудь: не до каннибализма, а только, чтобы слегка напугаться отсутствию внешнего мира за стеной из вьюги и, раньше - перерезанных проводов, а теперь еще - из переставших подавать признаки жизни гаджетов. И еще, чтобы там, в книге, все время шел снег, но не таял бы всхлипами говна и белыми разводами у тебя на щиколотках, а тихонечко бы шел и шел белым, чистым слоем небывальщины.
Иное - осенние книги.
Их почему-то часто описывают через плед и камин и такое - огромное - ощущение дома, стен, закрытой от погоды двери, что осени-то и нет нигде. Максимум - высунется тоскующая героиня на подоконник, смахнет слезу с запотевшего стекла и вернется в постель кем-нибудь болеть, потому что стоит лирическому герою переступить порог и выйти в настоящую осень, как грянет пришвинское чу! будто двенадцатый удар колокола над гробом панночки - и уютная рассказочка про любовь и семейные тайны превратится в жижу темного психологического романа, где под секущим дождем чахнет анима и любая читательская активность.
Но есть в осенних, по-настоящему, правильно осенних книгах, чтоб не с дымком от подмерзшего в ноябре навоза и хлюпаньем по лужам подмокшей души, какая-то своя, пусть и сероватая приятность, когда и дождь идет как надо, и деревья оползают в рыжину не сразу, а постепенно, и люди движутся хоть и капельку замедленно, будто бы под слоем воды, а все равно - в верном нарративном направлении. Такие книги похожи на огромные резиновые читательские сапоги: вроде и вышел в них в какую-то ненадежную слякоть, в развинченный самайном и ноябрем внутренний мир, а вот поди ж ты - в душу не зальет. Идеальный осенний текст у Байетт, конечно, в той части Possession, когда Кристабель бежит в спасительный мрак Бретани, в самые ее ноябрьские сказки, у Сеттерфилд - в темной войлочной тишине Bellman&Black, у ирландских сказок про Темного Патрика.
Поэтому я набросала тут небольшой список из относительно недавно прочитанных по-хорошему осенних книг, а вас традиционно призываю продолжать этот список в комментариях.
Corrag by Susan FletcherНа русский этот роман неожиданно переведен, но так, чтоб никто не догадался, насколько приятная это книжка. В "Эксмо" она вышла под заголовком "Колдунья" и в такой обложке, какую впору носить завитушчатым романеткам про фэнтезийных телок, которые в год тыща какой-нибудь от рождества христова несут свои декольте как караваи с солью навстречу пиковому королю да оглушительному сексу в казенном доме. Однако ж "Корраг" - книга а) устойчиво хорошая и б) совсем не про любовь в любовно-романном ее смысле. Историческая основа здесь - резня в Гленко 1692 года, когда высоко в горах Шотландии якобитский клан Макдональдов был почти весь вырезан их же гостями, подосланными королем Вильямом Оранжским, резня, которая вместе с Черным Обедом, стала повествовательной подкладкой для мартиновской Красной Свадьбы. Корраг - юная девушка-цыпленочек, веточка - то ли ведьма, а скорее - знахарка, ждет в темнице города Инверари, когда ее сожгут за то, что она предупредила Макдональдов о нападении и рассказывает свою историю священнику сэру Лесли. История незатейливая, но страшно осенняя - со сжимающимся сердцем, загнанной лошадью, долгой дорогой на северо-запад и удивительным, практически реальным чувством осени вокруг: холодными водопадами, паутиной в волосах, острыми градинами и первыми заморозками и на фоне всего этого такой же непошлой и от этого конечно же невозможной любовью.
Рой Якобсен, Чистая водаСамые большие и хорошие писатели осени - это, конечно же, скандинавы, хотя им трудно подчас бывает удержаться от того, чтоб не скатиться в непроглядный дождь и влажную тьму, в которой человек перестает быть человеком, и осенняя хандра раздувается у него как вспученное брюхо, чтоб закончиться инцестом или рождеством. Но у Якобсена получилась очень чистая книга про осеннее одиночество: когда вроде и все вокруг не слишком солнечно, и идет дождь, и надо бы наколоть дров и починить стену дома, а как-то оно само собой выходит, что так и надо, наверное, так и правильно, чтоб дождь, река, страшные обломки людей вокруг, деревенские танцы и никого больше. Юн - деревенский дурачок, практически Обломов, только с большей внутренней инерцией, живет с сестрой, помогает водолазам на реке, ищет любовь всей своей жизни - Лизу, зачем-то едет в Копенгаген и посреди всего этого, разумеется, натыкается на сумеречный ужас неразгаданной тайны, однако осень вокруг такая чавкающая раззявленными на земле листьями, желтая и правильная, что и с тайной, и с Юном как-то смиряешься.
Station Eleven by Emily St. John MandelТехнически говоря, это не совсем осенняя книга - времен года тут поровну, а зимы подчас что и больше (книга вообще открывается безумной красотой искусственного
Читать далее...