Любовное проклятие Фредерика Шопена. Кто погубил великого пианиста?
Фредерик Шопен: был проклят возлюбленной и позабыт родиной.
[показать]
«Мы подверглись ярости разнузданного московского сброда. Ах, почему я не могу уничтожить хотя бы одного москаля!» Кто мог сказать эти слова? Семён Петлюра? Степан Бандера? Нет. Автор этих слов — один из величайших композиторов XIX столетия — Фридерик Шопен. Фрыдерык Францышек, а именно так назвали младенца, родился в местечке Желязова Воля, что около Варшавы, в семье подданных Российской империи — французского эмигранта Николя Шопена и Юстины Кржижановской. Произошло это событие в 1810 г., а вот точную дату определить затруднительно. Метрика не сходится с семейными архивами — то ли 22 февраля, то ли 1 марта. Как бы там ни было, мальчику повезло — его мать была большой любительницей музыки и незаурядной пианисткой. По её настоянию муж Николя приобрёл довольно дорогую по тем временам вещь — фортепиано.
Гений нечистых кровей
Сын француза Никола (Миколая) Шопена, участника Польского восстания 1794, преподавателя франц. яз. , и польки Юстины Кшижановской, Фрыдерык ещё в восьмилетнем возрасте осознавал, что своей карьерой он обязан прежде всего матери. На первом же публичном выступлении в Варшаве, где Шопен играл полонез собственного сочинения, он был удостоен восторженных оваций публики. После концерта он подбежал к матери со словами благодарности. «Мама, ты слышала, как они хлопали? Это потому, что ты пришила к коричневой курточке белый кружевной воротничок — очень красиво!» — сцена, как будто списанная с нынешней рекламы отбеливающих средств.
Официальная же реакция на этот музыкальный прорыв отнюдь не страдала детской наивностью: «Шопен — настоящий гений музыки, сочиняющий танцы и вариации, которые вызывают восторг у знатоков и ценителей. Если бы этот вундеркинд родился во Франции или Германии, он привлёк бы к себе настоящее, большое внимание».
Похоже, что родители Шопена, да и он сам, были с этим вполне согласны — последующая музыкальная карьера композитора складывалась вдали от Польши, в тогдашней «столице мира» — Париже. Там же его застают события, заставившие произнести речи, которые сейчас можно квалифицировать как разжигание межнациональной розни. Польское восстание 1830-1831 гг. начиналось довольно бодро и радостно. Гордым шляхтичам вполне успешно удалось вырезать русские гарнизоны, личный состав которых проходил по армейским ведомостям как «инвалидная команда». Но потом москали вновь овладели Варшавой и лишили Польшу всех привилегий, в частности Конституции. Горе и боль Шопена не поддаются описанию. Особенно его тяготит то, что вновь увидеть родину вряд ли удастся.
Что бы его ждало в Польше? Соотечественники могли восхищаться его дарованием, но в высший свет ему, плебею, сыну француза-гувернёра, хода не было. Когда он хотел жениться на аристократке Марысе Водьзиньской, её родители дали понять, что ничего не выйдет. «Жалею, что ваша фамилия не Шопиньский», — так писала мать Марыси композитору, чьё имя уже гремело на всю Европу.
Прощай, оружие!
Париж — иное дело. Здешний бомонд принимает Шопена с восторгом. Он водит дружбу с такими гигантами, как Гейне, Берлиоз, Беллини. Им восхищается живописец Эжен Делакруа. Тёплые отношения связывают его с Мендельсоном. А вот ещё с одним современником, Ференцем Листом, отношения не заладились.
В 1836 г. в салоне Мари д’Агу Шопен знакомится со знаменитой писательницей Жорж Санд. Вот как он описывает эту встречу: «Лицо госпожи Дюдеван, известной под именем Жорж Санд, несимпатично. Она мне совсем не понравилась. В ней есть даже