Славой он обласкан и любим. Сам же Александр Збруев по отношению к ней проявляет характер нордический: "дикторов на улице тоже узнают". Но теплые лучи действительно всенародной славы, кажется, заставляют и время вокруг Збруева течь иначе - по касательной. Ну разве можно поверить в то, что ему исполняется семьдесят?
Природа его таланта несуетная. "Он удивительно прекрасно играет добрых, хороших людей, которые ничего особенного не совершают, но одно их присутствие вносит гармонию в нашу жизнь", - писали про Збруева еще в буклете бюро пропаганды советского киноискусства. С тех пор мало что изменилось. Разве что появилось уточнение: относится это к Александру Збруеву не только на сцене и на экране, но и в жизни.
Первые пять лет его жизни прошли в ссылке. Отца, замнаркома, расстреляли в 37-м. Матери - актрисе - позволили родить ребенка в Москве и с грудным младенцем сослали как жену врага народа под Рыбинск. В коммунальный Арбат с мамой Збруев возвращался уже в сознательном возрасте. С тех пор: не был, не участвовал, не состоял.
Платоническая любовь - Театр Вахтангова. От его дома до театра было 100 метров. Там работал и работает его старший брат - актер Евгений Федоров. Збруев ходил туда на все премьеры, приглашая с собой весь двор. Его и в "артисты" - на экзамены в Щукинское училище - провожали всем арбатским двором. Вахтанговскую актерскую школу он постигал на курсе Владимира Этуша и в своей любви к этому театру не устает признаваться во всех интервью. Но вот уже 47 лет Александр Збруев играет в театре Ленком.
До свидания, мальчики
Российская газета: Почему вы пошли работать не в Вахтанговский театр, а в Ленком?
Александр Збруев: Я всегда любил и до сих пор люблю независимо от того, в каком состоянии он находится, Театр Вахтангова. Но о работе в нем не думал. В молодости я понимал, что не попадаю в его расклад. У театра был свой возраст, вахтанговцы даже фактурно были другими. А Ленком был молодежным театром. И на тот момент понятия "звезд" у них не было. Были великие артисты, так их тогда называли. Бирман я уже не застал. Серову застал, но она работала эпизодически. Было царство Гиацинтовой, она была первой актрисой, но уже очень пожилой. Когда я попал в Ленком, Анатолий Васильевич Эфрос пришел сюда из Детского театра. В театре Сергей Львович Штейн ставил спектакль "До свидания, мальчики!" по Балтеру и начал репетировать его с актерами. А Эфрос когда пришел, сказал: "Да у вас же в труппе Збруев!" и заменил главного исполнителя, сразу дал мне роль. Мы играли с Ольгой Яковлевой. Последние десять-пятнадцать репетиций вел Эфрос. Спектакль очень хорошо прозвучал. Меня часто спрашивают: кто ваш учитель? Учитель для меня - это глаза матери. Город, Арбат, переулки арбатские. А театральным учителем для меня стал Эфрос. Великий режиссер!
РГ: В Ленкоме вы здесь и сейчас себя уютно чувствуете?
Збруев: Я работаю с замечательными актерами и режиссерами и считаю, что на сегодняшний день лучше нашего театра нет. Любят нас или не любят, но все нами интересуются. Сколько лет Марк Анатольевич Захаров возглавляет Ленком, и все это время в наш театр просто так не попасть. Уникальный случай! Захаров - изобретатель, спрогнозировать его поступки невозможно. Хотя у него есть свой стиль, но все равно он бездонный. Я все жду, когда он придумает, что мы в космос взлетим вместе с театром.
РГ: Почти за полвека у вас было не так много встреч с классикой. Боркин в "Иванове" Чехова, Клавдий в "Гамлете" Шекспира, Городулин в "Мудреце" по Островскому, мистер Астлей в "Варваре и еретике" по Достоевскому, Прибытков в "Ва-банке" по "Последней жертве" Островского, отставной офицер Анучкин в "Женитьбе" Гоголя... Если посчитать в среднем, получается по одной за восемь лет...
Збруев: Я, наверное, позорно мало играл. Если бы я был жаден до ролей, я бы очень переживал из-за недостатка классических ролей. Я сам по себе не жадный. Как все актеры, тщеславный, но что-то во мне есть нетеатральное. Ну, не получил роль - и ладно. Это не лень, нет. Возможно, я просто не настойчив, не умел постучаться в дверь и сказать: вот надо бы мне эту роль сыграть.
Никакого обжорства
РГ: В Ленкоме женские и мужские гримерные находятся на одном этаже. И перед каждой дверью висит табличка с шестью-десятью фамилиями, даже у народных артистов и лауреатов Госпремии нет "именных" кабинетов, где можно "войти в образ" в уединении. Считается излишней привилегией?
Збруев: Просто никто никому не мешает. Потом не обязательно же все одновременно заняты. А когда собираемся здесь вместе перед спектаклем, наоборот, замечательно: хоть пообщаемся. Грим ведь у нас несложный. Я, например, практически не гримируюсь. В нашем театре у мужчин это как-то не принято.
РГ: Зато у актеров принято спрашивать, как они готовятся к спектаклю. Вы за какое время до начала приходите в театр?
[b]Збруев: Я прихожу нормально - за полчаса. А насчет подготовки... Например, чтобы сыграть Клавдия, я
Читать далее...