- Светулек.
- М-м?
- Вставай, красавица, проснись: я пришел к тебе с приветом!..
- Кончай, Кость. Дай спать...
- Ты хоть чаек попьешь со мной (обиженно). Я ведь ухожу через 15 минут.
- Иду, иду (зевает). Ты яичницу пожарил, что ли?
- Точно, угадала... Мышка, мышка, по запаху чует, где зернышки (пытается заигрывать).
Света, еще не проснувшаяся («не проснутая»), неохотно вылезает в холодное внешнее пространство и, пошатываясь на слабых, как вата, ногах, направляется в сторону ванной комнаты.
- Отстань, Кость. А!-а-а-а. (зевает).
- Ты с утра холодная, как лягушка (идет на кухню и с усердием режет яичницу, пока Света делает что-то такое с головой, чтобы ей самой понравилось, — она всегда так делала по утрам и всегда вхолостую: самой себе она все равно не нравилась. Уж года три как...).
Направляется в сторону кухни. Затылок жующего мужа. Плешь. «Не люблю плешивых мужиков», — вспомнила она вдруг свою давно забытую фразу, сказанную ему же, — но тогда, когда он еще не краснел ею так отвратительно сквозь жидкие волосы.
Молча едят.
Он: «И почему мы по субботам работаем! Не могу понять: все, кого я знаю, - все отдыхают по субботам.
Так хотелось побыть сегодня с тобой, мышка».
(«А последнюю фразу я знала, что он произнесет именно так, почти дословно знала, — беззлобно подумала Света. - А тут еще плешь. Он когда жует, если в это время встать, например, за солью, то видно, как краснота вверху головы передвигается, словно маленькая опухоль»).
«Я наелся!» — с большим удовлетворением сообщил Константин и отодвинулся от стола.
«Сейчас поболтает минут десять, потом уйдет», — Света даже взглянула на часы, висевшие над столом, точно ставя эксперимент: уйдет через 10 или позже?
Ушел через 11.
«...Не только я это чувствую, как мне кажется. Так горько осознавать, что чувство уходит, вытекает сквозь пальцы, а ты, вместо того, чтобы спасать драгоценные остатки, растопыриваешь эти пальцы пошире: течь уж так течь!
Писать дневник, кстати, очень даже дурацкое занятие. Писатель! Только не дай Бог, чтобы она его нашла».
«...И неужели он не понимает? Неужели он не видит? Иногда мне кажется, он немножечко глупый, а иногда - множечко. Ведь он - будто механизм, заведенный еще при рождении и постоянно, день за днем, делающий свои нехитрые дела. Завести что ли любовника? Но - зачем? Люблю ли я его? Бог знает. И да, и нет. И нет, и да - вот такая ерунда... Только бы он случайно не нашел эти записки».
Сева был сантехник. У-у-у, какой ядреный, как соленый арбуз. Славился на весь микрорайон своими трудами, зубами и ляжками.
Унитазы он действительно ставил первоклассно. Потом белыми редкими зубами открывал бутылку пива (открывашек не признавал и пил исключительно этот пенистый напиток) и затем - отсюда и слава - садился при хозяевах на свое уже застывшее к этому времени произведение толстыми теплыми ляжками и опробовывал его. Громко, звучно, ядрено - у-у-у, Сев-ка-молодец!
Его как-то действительно любили: грех не полюбить такого русского, доброго, круглого...
Костя как-то вечером вернулся с работы: Сева у них пиво пьет.
- Кто это. Света? (напряженно).
- Да унитаз сломался, — сантехник.
- Почему же он пиво пьет, а не делом своим непосредственным занимается?
- Да ты че. Кость, это же Сева - его здесь у нас все как облупленного, — он так всегда, по традиции: сделает - и пиво тут же, - я сама ему и поставила, чтоб не обижался.
- Ну-ну... (Константин же был иногородний совсем, ему не до Севы).
- Он долго еще?
- Да нет, иди хоть поздоровайся с ним.
- Не хочу, - пусть доделывает или там - допивает, я потом приду кушать.
Сева (шумно): «Ну давай, Светулек. Унитаз теперь как часы будет. Чуть что - меня зови, я - шементом».
Ушел. Сели кушать. Неожиданно:
- По какой причине он тебя «Светульком» зовет?
- Да я его с детства знаю! («ревнует? ревнует! ха! к Севке! Ну, миленький, держись!»), он — одна из моих бывших любвей!
- («А ты - одна из его бывших б..дей!») Одна? Хм... Он что - неподалеку здесь?
- Через два дома.
- А почему я не в курсе?
- Не в курсе чего?
- Ну, что он - через два дома.
- А почему ты должен быть в курсе...
- Потому! Должен! Быть! Сколько раз он к тебе унитазы приходил чинить, пока я на работе?
- Ты - дурак, Костя.
- Спасибо.
- Не за что. Приятного тебе аппетита! (Ушла из кухни. Внутри - торжество, но почему-то сосет под ложечкой).
Практически не разговаривают друг с другом уже дня три. Или четыре? Поначалу Костя был зол ужасно, затем ему стало грустно, потом - скучно.
«И чего я нашел в ней? Обычная баба, каких тысячи, миллионы: бери - не хочу. Что так поторопился? А тут еще детей нет — и все тут. Как встречались — забеременела. Сделали аборт по обоюдному согласию, поскольку нужно было на ноги подняться. Затем - поженились.
Читать далее...