ничего не намерена сообщать маман (до последнего, как грица, предела) о своем состоянии здоровья - потому что это, билят, невыносимо, эти потоки-волны-оеканы негатива, нагнетания, причитаний, страхов, мрачных пророчеств и прочего, что у нее изливается на меня по любому поводу. Все, билят, со мной должно быть плохо, абизатильна(с.) и никак иначе.
А то, что меня трясти мелким трясом начинает на ее писятое за десять минут "ну я так волнуюсь" - это сущая ерунда, ога.

Тут самый толстокожий, оптимистичный и пофигистичный носорог ощутит себя умирающей трепетной ланью, ей-ей.

слегка фигею от подружаек, знающих, что у меня др, и зовущих в етот день поиграть в настольные, блиат, игры.
неужели я произвожу впечатление человека, которому в праздничный день настолько нечего делать, который в ресторан не пойдет, в паб какойнить, да хоть просто не купит вина и фруктов и не устроит день секса и расслабона, что он будет сидеть за столом в компании тьоток и пыриться на бумажечки и фишечки?

унылый пиздец заключается в том, что у меня нет такой, знаете, подружки-подружки, с которой можно говорить о глупостях и не стесняться их.
вот сейчас я начиталась всякой медицинской хуйни, меня трясет, и нет никого (кроме мужа, но ему - ненене), кому я могу это рассказать, и никого, кто скажет "ну и дура ты, мать, завелась на пустом месте", или "ну что ты маешься, как мышь на сковородке, пойди к врачу и узнай, а не придумывай ужасы".
Вопрос доверия, знаю, сама виновата(с.)
бля, бля, как страшно.

юпэдэ: собиралась перенести отчаяния псто в основную днявочку, так пришлось редактировать там список доступа к закрыткам. За сим занятием успокоилась, хлебнула виски, намотала сопли на кулак и решила на той неделе пойти по всем врачам. Ибо нет ничего идиотичнее, чем мнительность и ипохондрия на пустом месте, и ничего более неприятного, чем прохлопанный реальный пиздец со здоровьем.
Но страшно, бля.

вернулись)
в Прибалтике успели: загореть, немного обгореть и обсыпаться веснушками, послушать органный концерт в Домском соборе Риги, накупаться в море в солнечную погоду и побродить около него в дождливую, напробоваться вкусностей (йогурт с ревенем и черничный сидр, вы будете сниться мне в самых сладких снах гастрономического свойства), облазить Тракай и развалины монастыря Святой Биргитты, до головокружения налюбоваться на пролетающие за окном автобуса пейзажи, ночью пройти вокруг внешней крепостной стены и по пустым совершенно улицам Старого Города, накупить книг, штук и открыток, расширить коллекцию крошечных домиков-на-полке, оттоптать ноги на многочисленных экскурсиях, оставить свой крест на Горе Крестов, влюбиться в историю трех стран, отснять больше 5 гб фотографий, исполнить несколько моих мечт детства и прийти в состояние совершенного счастья, которое пока что даже посещение губернского города Тэ и возвращение в дефолт-сити, к дыму и жаре, не в силах поколебать.

***
Любопытное: в этом году в Прибалтике слушала Cecile Corbel, особенно в дороге, а весной не слушала ничего; хватало звуков города - чайки кричат, вода капает с веток, крыш и труб, снег скрипит под ногами, из тумана иногда доносятся звуки порта.

В эту поездку похожий момент - а тогда это были все трое суток как одна музыкальная тема - удалось поймать трижды: Вильнюс, когда оказались в ошеломительно-солнечный и безлюдный полдень где-то в районе Ужупис и слушали плеск реки и треск рассыхающегося дерева; в Таллине на развалинах монастыря святой Биргитты, когда сквозь стрекот кузнечиков и запах сосен и сена вдруг ударил колокол, и еще раз в Таллине, синим-синим ночером, когда начинающийся дождь разогнал всех туристов, и мы наматывали круг за кругом по пустым улицам, и шли вдоль старой крепостной стены, а внизу и на смотровых площадках загорались фонари, и слышно было, как капли бьют по каменным плитам.

***
Чудесное было все-таки лето: и знойные улицы, и облака над скошенными полями, и ледяной мятный чай в крошечном кафе на крошечной старинной площади, и море - много моря - то синее, то серо-зеленое, то смутно ощущаемое где-то вдалеке, то мелькающее сквозь сосны над вереском, то плещущее у ног, у груди, у подбородка.
Горячая черепица под рукой.
Аисты.
Кофе.
Улыбающиеся лица.
Ощущение простора и всех-дорог-у-ног.
Дым от пожаров.
Чабрец, растертый в пальцах.
Персики - бледный бочок и пунцовый.
Полутемный магазинчик "под старину", на темном стеллаже выстроились в ряд пузатые колбы и бутыли дымного стекла.
Чаячьи крики.
Кроваво-красная луна.
Шоколад, подтаявший от жары.
Зацветшая речная вода - перед тобой, когда плывешь, двигаются крошечные зеленоватые волны; на закате они становятся рыжими.
Юрмала.
Голубика горстями.

Лето.

неделя до Вильнюса - и меня неожиданно и мощно накрывает волной самого старого (26 лет как, да?) увлечения, породившего в свое время добрый десяток воображаемых приятелей, пару воображаемых друзей и воображаемую любовь-всей-жизни, первую влюбленность в актера (практически и последнюю) и целый ворох основанной на глупом советском фильме очень личной и значимой ерунды, вслух о которой (равносильно блогомаранию) говорить за прошедшие годы так и не научилась.
Хо-хо. Это все жара виновата, конечно.

В Каунас заехать не успеем, ну и слава Древним.

Я до сих пор где-то подсознательно верю, что приеду и смогу на улице случайно его увидеть.
Вот дура, ты на два года опоздала))

утром - неожиданное нашествие бабушек системы "нашему забору двоюродный плетень" на квартиру; естественно, в комнате бардачище, постель не убрана, одеяло комом, повсюду книги, бумажные носовые платки, чашка из-под кофе перед монитором (на котором, к счастью, приличный текст на перевод, а не что похуже) и джинсы мужа в углу.
Чую, теперь пойдет семейная легенда, что "ребятки" живут бесхозяйственно и в свинарнике.
Хрю.

***
май пронзителен и ярок, жасмин выбросил бутоны, доцветают ландыши, солнце утром нагревает плиты пола так, что босиком не идешь - танцуешь.

дорогое мрзд, снова хочу отметить, что когда я, томно лежа на диване после тяжелой рабочей недели и созерцая потолок, замечаю, что хотела бы многоденег(с.), я имею в виду возникшего откуда-нибудь из Америки или Австралии любящего дедушку-миллионера, готового написать завещание в пользу меня-любимой-внучки, а не работодателей, которым (всем сразу, ога) надо, чтобы я работала еще больше и в режиме прямщас.
То есть я не отказываюсь, что ты, мрзд, спасибо, согласная я. Но про дедушку ты тоже себе того-этого... запиши где-нибудь в to do листе чо ле.
Спасибо.

я, в отличие от всего прогрессивного человечества, не иду смотреть на Геймана, потому что у меня, ебанарот, ремонт, который мне на хуй не уперся, но на который я трачу свои силы и время (в ущерб работе, ололо), а также деньги, на которые я собиралась отдыхать летом, ебанарот.

"Никакого нет резона
У себя держать бизона,
Так как это жвачное
Грубое и мрачное".

Do not stand at my grave and weep,
I am not there, I do not sleep.
I am in a thousand winds that blow,
I am the softly falling snow.
I am the gentle showers of rain,
I am the fields of ripening grain.
I am in the morning hush,
I am in the graceful rush
Of beautiful birds in circling flight,
I am the starshine of the night.
I am in the flowers that bloom,
I am in a quiet room.
I am in the birds that sing,
I am in each lovely thing.
Do not stand at my grave and cry,
I am not there. I do not die.

Мари Элизабет Фрай (1905-2004)

вчера прокинула Appearance, Luck, Fast Talk и Law - сдала документы на загран. Заодно порадовалась, что гуманоиды этой планеты не обладают навыком убивания взглядом даже в состоянии крайней ярости.
Сегодня за мной бегает начальство с предложением карамелек, денег и прочих жизненных благ.
Пришли открытки по посткроссингу и один из подарков на др.

"Пока что я чувствую себя хорошо, лишь бы это подольше не конча..." (с.), как-то так, доооо.

STRANGE VICTORY

To this, to this, after my hope was lost,
To this strange victory;
To find you with the living, not the dead,
To find you glad of me;
To find you wounded even less than I,
Moving as I across the stricken plain;
After the battle to have found your voice
Lifted above the slain."

"Странная победа.

Когда надежда умерла, прийти к победе странной;
Найти не мертвым Вас - живым, и гордым за меня;
Найти, не раненым, как я, но с пустяковой раной,
Идущим сквозь вечерний мрак без сабли и коня.
Закончен бой, закончен бой, укутана туманом,
Лежит равнина в темноте, забытая войной;
Когда надежда умерла, найти на поле бранном
Взлетевший голос Ваш живой над мертвой тишиной."

Sara Teasdale, перевод Михаил Рахунов

чудесно, когда утро начинается со своего рода каминг-аута))

Чужие воспоминания - стеклянные кубики, которые рассыпаются и дробят свет на блики.

глупо было играть в игру про факты фанона, глупее и некуда; все мерещится теперь - послегрозовой свет сквозь высокое окно, стягиваемая через голову рубашка - пахнет мокрым полотном, корицей, пОтом - и какой резкий контраст между загаром лица, шеи, кистей рук и молочно-белой, какая бывает только у рыжеватых блондинов, усыпанной веснушками кожей плеч и груди.

«Спросите у самца жабы, что такое красота, прекрасное, «to kalon»? Он ответит, что это — жаба-самка с ее огромными, круглыми, выпученными глазами на маленькой головке, с плоским ртом до ушей, желтым брюшком, коричневой спинкой. Спросите гвинейского негра: для него прекрасное — черная лоснящаяся кожа, глубоко посаженные глаза, приплюснутый нос. Спросите черта, он ответит вам, что прекрасное — это пара рогов, четыре когтя и хвост»

(Вольтер, Философский словарь)

когда ты с восьми утра сидишь за переводом и уже начинаешь слегка дымиться, а тут в аську (включенную сугубо для рабочих целей, бзв) ломится френдесса с цветистым рассказом про то, как ей нечего делать на работе и как она пьет там чай - это мелко, да, но - это бесит.
Люто, бешено ненавижу(с.)

а) меня тошнит. Это от избытка экзистенции.
б) всякому, кто сунется пересаживать, переставлять и просто трогать мой гиацинт, самолично вырву руки и глаза на жопу натяну. Для комплекта.

это всё, что имею сказать по поводу праздников.

есть сильное подозрение, что мое основное достижение за последние полгода - скилл разламывания таблетки анальгина пополам просто пальцами, без помощи поверхности стола, ножа, ложки и других окружающих предметов.
Что характерно, чаще всего разломать таблетку удается поперек нанесенной линии; что еще более характерно, чаще всего она не помогает.

cнилось:
дом совсем недалеко с морем - ночами слышно, как оно ворочается под откосами, а утром нас будят чаячьи крики. Дом старый, деревянный, какой-то очень уютный - зеленая облупленная краска на ставнях; скрипучие доски пола, разномастная мебель, крутая лестница на второй этаж, застекленная веранда, пестрые занавески; полки с книгами, среди которых можно найти что угодно, от своего детского дневника, который ты вел в третьем классе, до невиданных приключений и артбуков; на кухне пол выложен плитками, а на стене висят медные турки и крошечные сковородочки; ступеньки ведут в сад, запущенный и заросший травой и одичавшей ежевикой.
Однажды утром мы просыпаемся и, выглянув в окно, понимаем, что погода испортилась, а море вышло из берегов и теперь плещется у самой веранды; небо серое, ветер порывами, холодно, а еще из окон четко видно, как под мелкими серыми волночками колыхаются в воде кусты. N, который старше нас всех, объясняет, что так бывает в самом начале осени, и что теперь надо ждать, пока вода уйдет. Чтобы никто не начал скучать, или нервничать, или ныть, он достает их шкафа коробку с прямоугольными кусочками стекла и начинает выкладывать их на столе. Мы все (пятеро нас, кажется, да?) сидим вокруг на колченогих стульях, поджав ноги - когда пришла вода, стало совсем холодно - и смотрим, как под его пальцами стекляшки складываются в странные фигуры и обретают объем: не то окошко в лето, где жарко, сине и пряными травами пахнет, не то возможность подглядеть за жизнью сказочного королевства. Детская забава и простая магия, но завораживает всех - и становится ясно, что ждать отступления воды мы будет долго, но это будет чудесно.
...а потом приходится делать что-то по дому - перекосились доски веранды, в спальне сыро - я перебираю промокшие книги и слушаю, как на стену дома набегают волны и как в такт тяжелым медленным шагам N стучит его трость.

подробности помню - найденный свой рукописный "роман", написанный в десятом классе и выброшенный тогда же сгоряча на почве полного разочарования в своем литературном таланте; синее и желтое стеклышко превращаются в пластинку размером с конверт, по которой двигаются тени не то рыб, не то гибких, нечеловеческих пловцов; пальцы N все в веснушках, суставы слегка распухшие, я смотрю на него снизу вверх и думаю, что он старый, но красивый; на веранде пахнет мокрым деревом и камнем, на кухне - открытым огнем и кофе.

очень осенний сон.