1.
Мои дорогие сильно пьющие джентльмены, леди и прекрасные девы! Не знаю, кто вас научил плеваться и что вы там себе думаете, но бонжюр [здравствуйте (фр.)], однако.
Скажите нам, вы считаете это прекрасной идеей - разрушить горы, построить дома; останками гор засыпать море - и опять понастроить дома, попутно поубивав людишек, которые там жили до начала дегораризации... Большинство наших знакомых из самых обычных, согласно опросам Левада-ада до сих пор думают, что это хорошо.
2.
Хочу заметить, что по Декарту - французскому философу нового времени, думать вообще пздец как трудно. И мы согласны. Ведь в мысли нужно за что-то держаться, чтобы не упасть. Всё как в движущемся вагоне метро, ибо мысль есть непрерывное движение и нет никакой гарантии, что из одной нашей мысли может последовать следующая в силу необходимости, в силу какого-то рассудочного акта или умственной связи.
Не каждый знает, но все существующее должно непрерывно превосходить себя, чтобы оставаться собой в следующий момент времени.
При этом то, что мы есть сейчас, не вытекает из того, чем мы были перед этим. А то, чем мы будем завтра или в следующий момент, не вытекает из того, что мы есть сейчас. Значит, и мысль, которая возникает в следующий момент времени, там не потому, что начало ее или кусочек есть у нас в голове сейчас. Она там, потому, что наша мысль желает быть там а не где-то здесь. Она словно камень Шопенгауэра, который падает вниз, потому что так хочется камню.
Замечу также карандашом на полях, что наша ленивофилософская голова - очень странная штука. С виду небольшая, красивая, идеальной формы, волосатая, а внутри похожа на огромный встроенный шкаф с ящиками, ящичками, и полочками, забитый чем попало. Лишние знания, сухие катышки идей, бесполезная информация, бредовые образы, мудрые мысли, ироничные метафоры, саркастичные апокрифы забивают эту конструкцию сверху донизу. А чего-то действительно важного, необходимого не раскопать, хоть тресни.
Вот к примеру сегодня сидим мы утром на кухне, смотрим в окно на осень, грустно пьем коктебельской Бастардо и считаем глотки, мысленно уговаривая себя:
- За маму
- За папу
- За традиционные ценности
- За прекрасных дев, что любили нас
- За гномиков
- За муррр во всём мире ... ...
И тут Бастардо заканчивается. И это, короче, забивает ключевой несущий гвоздь в наш небогатый, я бы чесно сказал - нищебродский гроб. И мы всей нашей дорогой редакцией, всем нашим духовно фильдеперстовым кагалом вдруг отчетливо так понимаем, что наша жизнь никогда теперь не станет прежней.
У нас просто от подобных дум язык отнялся.
Иногда, кто помнит, бывает так, что не знаешь, чего соврать. Ну вот, например, папа вдруг спросит вас: "Почему руки в крови, где брат твой?".
Или, допустим в университете, на экзамене по истории КПСС. Язык вроде не отнялся, а мозг уже да. Вот и начинаешь языком наяривать, а уши в это время охуевают от сказанного. А чтоб язык, как севодня случилось, отнялся - только один раз было. Почти как секс.
Пардонес муа [простите (фр.)], если для кого это удар выше пояса или дешевые понты, уводящие всех нас в пучину безудержного умственного разврата и расходящегося во все стороны косоглазия. Хорошо, хоть в пучину тупоумия не сведут, поскоку большенство наших добрых сограждан в ней уже и так навеки поселилась..
Как говорит старая народная мудрость: Всякому псу выпадает свой день, а псу-молодцу даже два. Если кто не понел, то пес-молодец - это наша дорогая редакция.
Читать далее...